Диктатор
Шрифт:
Я не успеваю произнести ни слова, только опускаю тонированные стёкла, как в меня летит подозрительный взгляд и едкое:
— Если хотите предложить сесть и погреться в вашей машине, даже не утруждайте себя уговорами. — Определенно, все из-за ее дерзкого язычка, для которого я нашёл бы гораздо лучшее применение, чем бессмысленный трёп.
— О нет, я просто купил еду, захотелось пожевать чего-то, пока буду наблюдать за тем, как медленно ты приближаешь себя к пневмонии.
— А вы милый, — усмехается она, и в этот раз в ее интонациях нет никакой враждебности.
— О, ты даже не представляешь насколько, —
— Слушай, не дури, садись уже в машину. Если забыла ключи, подождём, пока не вернутся твои родители, и я уеду.
— Я просто вышла подышать свежим воздухом. А вы, между прочим, мешаете.
— То-то я вижу, у тебя глаза снова на мокром месте. Это перенасыщенность кислородом? — Я, конечно, мог бы выйти из машины, схватить ее за шкирку и затащить в салон, но зачем? Она забавляет меня своей упертостью, и мне интересно, что из этого выйдет. — У меня есть лазанья, будешь? А ещё семга на гриле, какой-то салат и десерт. — Киваю в сторону пассажирского сиденья, но Плакса не спешит заглатывать наживку.
— О, решили задействовать тяжёлую артиллерию — подкупить меня едой, усыпить бдительность, а потом напасть?
— Не преувеличивай свою значимость. Я купил ужин для любовницы, но у меня поменялись планы. Будешь?
Она тяжело вздыхает и смотрит на меня как на вселенское зло. Потом переводит взгляд на контейнер в моих руках, и даже в темноте могу различить сменяющиеся друг за другом эмоции на ее лице. Она голодна, а ещё не уверена в том, стоит ли доверять такому, как я. Плакса похожа на хорошую девочку. С виду. Потому что все они сразу кажутся такими, а стоит лишь намекнуть на приличную сумму денег, как готовы раздвинуть для меня свои прекрасные ножки. Я буду огорчён, если и она окажется такой. Несколько минут. А потом просто стяну с неё штаны и войду во влажную киску.
Пока я представляю все то, что сделал бы с ней, девчонка несмело поднимается с лавочки и подходит ближе, заглядывая в салон авто.
— А с чем лазанья? — пытаясь казаться бесстрастной, спрашивает она.
— С мясом и грибами.
Мой голос звучит слегка хрипловато. Я наконец-то могу хорошо рассмотреть ее, и то, что я вижу, мне нравится. Хотя бы потому, что в этот раз на ее лице нет чёрных разводов, а в глазах слез.
— А десерт точно есть?
— Да.
— Попрошу доказательства.
— А тебе больше ничего не показать?
— Тату, если у вас оно имеется. Тащусь от наколок, хочу себе на день рождения набить одну.
— Для этого мне придётся снять штаны. И трусы, кстати, тоже. Если интересно — залезай в машину.
— О, на заднице, что ли?
— О, зря я сюда приехал. Ладно, бывай. И не сиди долго на морозе.
Конечно же, я блефую, не собираюсь я никуда уезжать, но на всякий случай завожу мотор. В эту же минуту дверь с другой стороны открывается и в салон заскакивает Плакса.
— Я решила принять ваше предложение, но начну, пожалуй, с десерта.
— Мне искренне жаль твоего будущего мужа.
— Спасибо, обязательно передам ему ваши соболезнования. Когда выйду замуж, естественно.
Плакса одним движением руки стягивает с головы огромную вязаную шапку, и ее длинные,
Она наклоняет голову слегка вбок, хватается за «молнию» на куртке и тянет вниз. В тусклом свете салона я могу рассмотреть и ямочки на ее раскрасневшихся от холода щеках, и розовый язычок, которым она проводит по пересохшим губам, и небольшую упругую грудь под чёрной водолазкой.
Она меня заводит. Очень. Вот это ее невинное выражение лица, загадочный блеск в глазах — и ни одной попытки обольщения. Сейчас она никакая не Плакса. Она Малышка. Ахуенски сексуальная Малышка. Которую мне хочется согреть всеми возможными способами. И накормить. Досыта.
Глава 5
Малышка
Обычно я не сажусь в машины к незнакомцам. Обычно я не разговариваю с подозрительными людьми и уж точно не язвлю взрослым состоятельным мужчинам. Но сегодня моя система дала сбой.
Во-первых — я продрогла до костей. Идти через дворы в кофейню было страшно, а на кухне не посидишь, так как наш сосед снова привел какую-то алкашню.
Во-вторых — я с обеда ничего не ела и желудок сводило болезненными спазмами. От одной мысли о еде рот наполнялся слюной, и за бутерброд я была готова продать душу самому дьяволу. Или Исаеву. Почему-то мне кажется, что разница невелика.
Ну и в третьих — мужчина на крутой тачке хоть и был из тех, у кого на лбу с рождения высечено "высокомерный засранец", но что-то было в нем такое, что заставляло меня бросать в его сторону заинтересованные взгляды и вопреки здравому смыслу согласиться на поздний ужин в салоне автомобиля. О таком мужчине можно только мечтать вечерами, рассматривая фото из интернета. Такие мужчины определенно не приезжают к потрепанной пятиэтажке, чтобы увидеть никому не известную девчонку просто так. Поэтому интерес победил. Я только надеялась, что не ошиблась и он все-таки не какой-нибудь маньяк-извращенец. У богатых свои причуды.
— Что? — ловлю на себе его пристальный взгляд, от которого мне становится не по себе. Я прекрасно понимаю, что вся его сдержанность на мои колкие выпады, вся эта вежливость — напускное. Но если выбирать между тем, чтобы оказаться в теплом салоне машины, где даже есть сиденья с подогревом, пусть и в сомнительной компании мужчины, и холодной деревянной лавочкой, то у последней вряд ли будут хоть какие-то шансы на победу.
— Ничего. Угощайся. — Он кивает в сторону пакета с прозрачными контейнерами, и я, слегка помедлив, все же хватаюсь за десерт.
Мы молчим. Исаев не спешит начинать разговор, а я тем более не знаю, о чем можно разговаривать с таким человеком, как он. Попросить выделить средства из бюджета на ремонт лестничной площадки нашего подъезда? Чтобы поменял проводку, которая периодически то тут, то там перегорает? Или спросить, не найдется ли у него свободной вакансии?
Пожалуй, это все, что приходит на ум рядом с ним. Ну в самом деле, не спрашивать же, как у него дела и почему он не едет домой к своей жене? А обручальное кольцо на его пальце я заприметила сразу. И почему-то этот факт кольнул меня больше, чем эгоистичное поведение сёстры.