Дикость
Шрифт:
— Понравилось, папа, — всхлипываю я, глядя на него.
Его карие глаза светятся. Он наклоняется, и его губы касаются моих. Легко, как дуновение. Я едва не таю. Он отстраняется, улыбаясь.
— С днём рождения, Девон.
Я смотрю на него в замешательстве.
— У меня… день рождения?
— Я вёл счёт дням. Тебе семнадцать.
— А чувствую себя на сорок, — шучу я, стараясь улыбнуться сквозь слёзы.
Он убирает волосы с моего лица, смотрит с нежностью, от которой в животе закручивается
— Ты выросла в прекрасную женщину.
— Спасибо, — краснею я под его пристальным взглядом. Наконец он отводит глаза и встаёт.
— Давай перетаскивать вещи. Пора готовиться к зиме и обживаться.
— Я тоже готова.
***
Поскольку на улице уже по-осеннему холодно, мы устраиваемся на нашем новом диване, наслаждаясь теплом и безопасностью нашего дома. Наша первая ночь здесь. И мой день рождения.
— По закону пить можно с двадцати одного, — говорит папа, — но я почти уверен, что мы всё выпьем задолго до твоего совершеннолетия. Если хочешь вычеркнуть это из списка «чего попробовать», лучше сделать это сейчас. А что может быть лучше дня рождения?
Он наливает немного золотистого ликёра в уцелевшую кофейную кружку. Я подношу её к носу и морщусь.
— Фу. Как ты это пьёшь?
— От этого волосы на груди растут, вот что.
Я смеюсь и качаю головой.
— Не уверена, что хочу волосы на груди. Мне и так нравится.
Его взгляд темнеет.
— Просто выпей, Пип.
Первый глоток обжигает горло, как огонь. Я кашляю, бросаю на него сердитый взгляд. Но потом тепло разливается по окоченевшим костям, и я решаю, что мне это нравится.
— Ладно. Выпью. Но только потому, что от этого теплее.
— Я всегда буду тебя согревать, — шепчет он. Цепляется своим мизинцем за мой, и мы не разжимаем их.
Мы пьём молча, наблюдая, как солнце садится за деревьями, погружая мир в синие сумерки. Каждый погружён в свои мысли. Мои — непристойны, полны жажды. Не знаю, о чём думает он. Не могу читать его мысли, как раньше. Теперь в его глазах всегда бушует буря. Как будто он ведёт войну с самим собой.
Я хочу, чтобы он обрёл покой.
— Думаю, на первый раз хватит, — хрипло говорит он, забирая у меня пустую кружку.
Я ною, но он только посмеивается. Когда пытаюсь встать, мир плывёт. Он мгновенно оказывается рядом, его сильные руки ловят меня за бёдра. Мои джинсы и толстовка кажутся вдруг невыносимо тесными.
— Пора спать, Пип.
Я скидываю толстовку, потом майку. С джинсами приходится повозиться дольше. Наконец я забираюсь под гору одеял, собранных из палатки и фургона.
— Ты тоже ляжешь? — спрашиваю я, вытягиваясь. Не знаю, как он втащил сюда этот матрас один, но я на седьмом небе.
Звякает его ремень. Я замираю, слушая, как его одежда падает на пол в соседней комнате.
Матрас прогибается
— Как тебе твой день рождения? — шепчет он.
— Обалденно, но... я хотела кое-что ещё. — Мой голос тихий, но твёрдый. Алкоголь придал смелости.
— Что?
Я запрокидываю голову, провожу пальцами по его жёсткой щетине. Наше дыхание смешивается, пахнет специями и алкоголем.
— Поцелуй.
Он усмехается.
— Я всё время тебя целую.
Я касаюсь большим пальцем его нижней губы.
— По-настоящему.
Папа замирает. Меня тошнит от страха отказа.
— Я никогда не поцелуюсь с парнем в первый раз. Никогда не поступлю в колледж. У меня никогда не будет нормальной жизни. Я просто подумала…
Мои слова обрываются, когда его горячий рот накрывает мой. Мягкий. Нежный. Сердце колотится так, будто хочет вырваться. В животе порхают тысячи бабочек. Его сильная рука сжимает мою челюсть, пальцы слегка отводят её вниз, чтобы мой рот приоткрылся. Я издаю удивлённый стон, когда его тёплый язык касается моего. Это странно. И невыразимо приятно.
Он начинает отстраняться, но я не готова отпускать. Запускаю пальцы в его длинные, непослушные каштановые волосы, которые сейчас часто падают ему на глаза. Сжимаю, притягиваю его обратно.
Со стоном он подчиняется.
Мы целуемся. Кажется, целую вечность. Я хочу, чтобы он целовал меня всю, но пока довольствуюсь его губами. Его член, твёрдый и горячий, упирается мне в бедро. Я пытаюсь собраться с духом, чтобы прикоснуться к нему через ткань боксёров, но не решаюсь.
— Девон, — хрипит он мне в губы. — Хватит. Ты получила свой подарок. Пора спать.
В его голосе слышится вина. Я не хочу, чтобы он чувствовал вину. Нас здесь никто не видит. Нас никто не осудит.
— Пожалуйста, — умоляю я, пытаясь снова поймать его губы.
Он отворачивается, переворачивается на спину.
— Нет. Спать. Сейчас же.
Я не боюсь его отеческого тона. Алкогольная смелость всё ещё бурлит во мне.
Собравшись с духом, я протягиваю руку и сжимаю его возбуждённый член через ткань боксёров. Жду, что он позволит мне погладить его, как делает это сам.
— ЧЁРТ! — он рычит, и его голос — раскат грома в тишине хижины. — Какого хрена, Девон?!
Он отталкивает мою руку. Моя гордость разбивается вдребезги. В ослеплении я снова тянусь к нему.
Я вскрикиваю, когда он хватает меня за запястье, с силой переворачивает и укладывает себе на колени. Его член больно упирается мне в бок, пока он одним резким движением стаскивает с меня трусики.
— Что ты… — мои слова глохнут в крике, когда его ладонь со всей силой опускается на мою голую плоть.