Дикие сердца

Джессинжер Джей Ти

Я свирепо смотрю на него. — У тебя есть желание умереть?

— Они очаровательны!

— Скажи это слово еще раз. Я бросаю вызов.

— Я думаю, если бы ты могла увидеть крошечные, похожие на клыки бивни, ты бы изменила свое мнение.

— Да, бивни и большие гребаные уши звучат супер очаровательно!

Он заливается смехом, лежа с закрытыми глазами, откинув голову на подушку, и его руки крепко сжимают меня. Он смеется так сильно, что сотрясает нас обоих и кровать.

Я ворчу: — Смейся, придурок. Выбрось

все это из головы. Потому что, как только я возьму в руки мачете, тебе больше не будет смешно.

Он перекатывает меня на спину и крепко целует в губы. Ухмыляясь от уха до уха, он говорит: — Ты же не собираешься меня кромсать.

— О, да? Назови мне хоть одну вескую причину!

Его взгляд смягчается. Как и его голос, когда он говорит: — Я тебе слишком нравлюсь.

Выражение его лица заставляет мое сердце замирать, а желудок сжиматься. Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как я таю. — Ты в порядке? — Я думаю.

Он осыпает нежными поцелуями всю мою шею и ключицу. – Я тоже думаю, что ты в порядке, — шепчет он мне на ухо.

Только мы оба знаем, что он на самом деле говорит.

Он перекатывается на бок, прижимая меня к своему плечу и переплетая свои ноги с моими. Я обхватываю пальцами его мускулистую икру и удовлетворенно вздыхаю.

— Теперь я хочу кое-что сказать.

От его смешка волосы у меня за ухом шевелятся. — Правда? Я не могу себе представить.

— На самом деле, есть пара вещей.

— Подожди. Мне нужно морально подготовиться. Хорошо, продолжай.

— Хорошо, что ты такой красивый. Но твой характер нарушает все договоренности. Как я уже говорила ... Паук.

Все тепло покидает его, как будто его бросили в чан с ледяной водой. Его тело напрягается, а голос становится жестким.

— Я больше никогда не хочу слышать, как ты произносишь имя другого мужчины в моей постели.

Я знаю, что это неправильно, что я нахожу его сексуальным, когда он собственник. Неправильно, неправильно, неправильно, и все же чертовски правильно.

И тут я подумала, что стала освобожденной.

— Отлично. С этого момента я буду называть его Арахнидом. Доволен?

Он рычит: — До сих пор я относился к тебе спокойно, детка, потому что ты еще не полностью исцелилась. Но я вспомню всю твою болтовню, когда ты исцелишься. Тогда ты пожалеешь.

А может, и нет. Судя по жару в его голосе, я получу огромное удовольствие от любого наказания, которое он запланировал.

Игнорируя его сексуальную угрозу, я говорю: — Ты сказал мне, что накачал его наркотиками. С ним все в порядке?

—Да.

Это кратко. Сердито. По сути, это три буквы, иди ты нахуй.

Я наклоняю голову и целую его в подбородок. — Прости. Я не пытаюсь тебя разозлить.

— Ты хреново с этим справляешься.

— Ты завидуешь Па..-Арахниду? Потому что в этом нет необходимости.

— Любой, кто хочет то, что принадлежит мне, находится в

моем дерьмовом списке.

Что принадлежит мне.

Я на мгновение закрываю глаза, позволяя этому проникнуть в меня. — Между нами ничего нет. Никогда не было.

— Может быть, не для тебя.

Мне любопытно, почему он так уверен, но не осмеливаюсь спросить. Я имею в виду, я храбрая, но это определенно не тот холм, на котором я хочу умереть.

Он огрызается: — Следующая гребаная тема.

— Хорошо. Э-э…

Он поднимает голову и сердито смотрит на меня. — Что?

— О, успокойся, Халк. Это не имеет отношения к другому мужчине.

Похоже, он мне не верит. Он по-прежнему не моргает.

Вздыхая, я говорю: — Я подумала, тебе будет интересно узнать, что я на Depo-Provera.

—Это лекарство?

Прежде чем я успеваю ответить, он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз, громко говоря: — Ты принимаешь таблетки по рецепту, о которых я не знаю? Почему ты мне не сказала? Я мог бы достать их для тебя! Ты могла бы принимать их все это время!

— Maл..

— Господи, Райли, ты должна сказать мне, что тебе нужно, или я не смогу тебе этого дать. Что бы ты ни думала, я не умею читать мысли!

Я протягиваю руку и, улыбаясь, глажу его по бороде. — Ты психопат.

— Не пытайся выпутаться из этого с помощью флирта.

Это заставляет меня улыбнуться шире. — Только ты мог подумать, что женщина, называющая тебя психопатом, флиртует.

Он хмуро смотрит на меня, поджав губы и раздув ноздри, ожидая объяснений.

Я тихо говорю: — Это противозачаточное средство. Укол. Я говорю тебе это только для того, чтобы тебе не пришлось беспокоиться о том, что я могу забеременеть.

Гнев исчезает. Чем он заменяется, я не могу сказать чем, потому что никогда раньше не видела такого выражения лица.

Через мгновение он только говорит: — О.

— Хорошо, то, как ты это только что сказал? Это заставляет меня думать, что, возможно, у тебя есть генетически модифицированные суперсперматозоиды, которые смеются над противозачаточными средствами, пролетая мимо них по пути к оплодотворению яйцеклеток.

— Нет. Я имею в виду, да, моя сперма, очевидно, супер, но нет, всему остальному.

После минутного изучения тыражения его лица я говорю: — Потому что ты говоришь, что твои сперматозоиды не смеются. У твоих сперматозоидов спокойное сучье лицо, как и у тебя.

Его брови взлетают вверх. — Прости?

— Не ввязывайся в драку.

— Драка?

— Если тебе нужно определение, это именно то, чем ты сейчас занимаетесь.

— Я не участвую в гребаной драке!

— Конечно. Позвольте мне просто подождать секунду, пока мои лопнувшие барабанные перепонки заживут, и мы сможем продолжить это обсуждение.