Дикие сердца
Шрифт:
— Срань господня.
— Тебе нравится?
Я не знаю, нравится ли мне это в точности, но это красиво, поэтому я придерживаюсь позитива. — Это невероятно.
Он ведет меня через гостиную, пустую, если не считать гигантской черной фигуры, сидящей перед телевизором с большим экраном на стене. Мы проходим мимо открытого пространства, которое, кажется, должно быть столовой, но оно также пусто. Затем мы оказываемся на кухне, огромном гулком пространстве из белого мрамора и стекла, стерильном,
Мал включает свет, освещая кухню. Он такой яркий, что у меня слезятся глаза. Он подходит к холодильнику из нержавеющей стали и открывает дверцу морозилки. Внутри бок о бок гнездятся десятки одинакотых коробок с замороженными обедами. Он достает две и бросает их на столешницу.
— Ты голодна?
Не дожидаясь ответа, он вскрывает коробку, снимает пластиковую крышку, поворачивается к микроволновой печи над раковиной и открывает ее. Он устанавливает таймер и закрывает дверцу.
Когда он поворачивается ко мне и видит, что я стою там с потерянным видом, он берет другую коробку, которую собирался открыть, и подходит ко мне.
Бормоча что-то по-русски, он обнимает меня своими сильными руками и сжимает.
Я шепчу: — Я в порядке.
— Ты не впорядке.
— Но скоро буду.
— Что тебе нужно?
— Я не знаю.
— Подумай об этом.
Я думаю в течение нескольких долгих минут, пока он обнимает меня, гладит рукой по моим волосам, прижимается губами к моему виску.
Я выдыхаю и закрываю глаза. Прижимаясь щекой к его груди, я говорю: — Это просто ... странно.
— Продолжай.
— Это место. Эти замороженные обеды. Оно красивое, но здесь все очень холодное.
— Я согрею тебя.
Он берет меня за подбородок, приподнимает мою голову и целует.
Это совсем другой поцелуй, чем в лифте. Он глубже, эмоциональнее и в десять раз горячее. Я прижимаюсь к нему, дрожа, когда его язык скользит по моему, а его рот превращает мое тело в жидкий огонь.
Когда раздается стук во входную дверь, я подпрыгиваю, задыхаясь.
— Полегче, детка, —шепчет Мал мне в губы. — Это просто Dоm с сумками.
— Dоm?
— Водитель.
— О. Хорошо.
Но когда Мал открывает дверь, это оказывается не водитель. Это красивая молодая брюнетка, несущая в руках большую черную коробку, перевязанную белой лентой.
Она кланяется, как кланялись мужчины у лифта, затем говорит что-то, чего я не слышу, и протягивает коробку.
Мал молча принимает коробку и закрывает дверь. Несколько долгих мгновений он стоит, повернувшись ко мне спиной, его плечи напряжены. Когда он поворачивается ко мне лицом, я холодею.
Его челюсть сжата. Глаза черные. Выражение лица каменное.
Что бы ни было в этой коробке,
Он медленно пересекает квартиру, пока снова не оказывается передо мной. Просто стоит там, держа коробку, и смотрит на меня так, словно наступил конец света.
— Что это?
— Это для тебя.
Пустота его голоса пугает меня. Я смотрю на черную коробочку с красивой белой лентой и невольно делаю шаг назад.
Мал ставит его на большой мраморный остров и кладет сверху руку. — Это платье.
Теперь я в замешательстве. — Платье? Для меня?
— Да.
— О. Тогда почему ты такой странный?
— Потому что я его не покупал.
Мой желудок скручивается в узел. Что-то неприятное ползет по позвоночнику, ощущение, будто по моей коже ползет сороконожка, ее крошечные ножки холодные и колючие.
— Кто его купил?
— Пахан.
Единственный звук, нарушающий наступившую тишину, — это жужжание микроволновки. Мы смотрим друг на друга, пока не звенит таймер, затем Мал говорит: — Он пригласил нас на ужин. Мы уходим через десять минут.
— Прямо сейчас? Должно быть, уже около часа ночи.
— Время не имеет значения.
Я чувствую все виды странностей, исходящих от него. Это заставляет мои и без того измотанные нервы нервничать еще больше. — Это нехорошо, не так ли?
Он колеблется. — Это неожиданно.
Он уклоняется от ответов. Есть что-то, о чем он не хочет, чтобы я знала, и это выводит меня из себя. — Ты рассказал ему обо мне?
— Нет.
— Как он тогда узнал?
Он снова колеблется. — Любым из миллиона способов. Он самый могущественный человек в России.
Мое дыхание прерывистое, сердцебиение учащенное, ладони начинают потеть, и я смотрю на коробку так, словно она полна змей. — Но... но если он прислал это платье, значит, он знал обо мне еще до того, как мы сюда приехали.
— Да.
О боже. Он наблюдал за нами? И если наблюдал, то…почему?
Я могу с ходу придумать несколько причин, ни одна из них не является хорошей. Адреналин переполняет мой организм, заставляя меня дрожать.
Мал подходит ко мне и берет мое лицо в ладони.
— Тебе ничего не угрожает.
— Ты уверен? Потому что звучит так, будто ты говоришь это только для того, чтобы убедить себя.
— Это шахматный ход. Силовая игра. Он хочет, чтобы я знал, что он знает о тебе, вот и все. Я бы никогда не привез тебя в город, если бы думал, что ты не будешь в безопасности.
Я облизываю губы и пытаюсь сглотнуть. Во рту сухо, как в пустыне. Страх вытянул всю влагу из моего тела. Я закрываю глаза и прерывисто вдыхаю.
— Посмотри на меня, малютка.