Дикая роза
Шрифт:
— Леонела подозревает Кандиду. Она убежала из лечебницы, и ее не нашли до сих пор.
Дульсина согласилась. Раз Кандида вырвалась из больницы, это вполне могло случиться.
— Или убийцей могла быть его бывшая любовница… Ирма.
— Или ты, — неожиданно добавил Рикардо.
— Зачем мне было убивать его? — устало спросила Дульсина.
— Затем, что ты знала обо всех его аферах и хищениях. Леонела сказала мне, что ты давно обнаружила, что он разорил нас.
Она согласно наклонила
— Я обнаружила это. Но я не стреляла в Федерико.
Да, много неясного было в деле об убийстве лиценциата Роблеса.
Ясно-то, пожалуй, было только одно: убийство скорей всего связано с многочисленными интимными связями этого любвеобильного мужчины.
Полицейский агент Роча нюхом, подкрепленным немалым опытом, чуял, что самым осведомленным и в то же время самым доступным для расспросов свидетелем может стать секретарша убитого, сеньорита Сильвия. Такие сеньориты, как правило, знают про своих патронов все, и стоит их как следует прижать, как многое прояснится.
Агент Роча пригласил Сильвию в полицейский участок. Она пришла с явным неудовольствием.
Он сделал ей несколько комплиментов и дал понять, что считает ее чуть ли не самым важным и надежным свидетелем. Он рассчитывал на ее честолюбие, на то, что она не упустит возможность покрасоваться в качестве таковой в обещавшем стать громким уголовном процессе. Это, кстати, могло бы помочь ей в устройстве на новую работу.
— Я хочу знать имена женщин, с которыми у сеньора Федерико Роблеса были любовные, скажем так, отношения, помимо его супруги…
После захоронения урны с прахом лиценциата Роблеса в фамильном склепе Роблесов Леонела медленно шла под руку с Дульсиной по аллее кладбища. Она сказала ей о своем сочувствии и понимании переживаний, выпавших на ее долю.
Ответ Дульсины поразил ее откровенностью и цинизмом:
— У меня словно гора с плеч свалилась: с его смертью все награбленное им у Линаресов возвращается в мои руки.
Леонеле даже захотелось поколебать это ледяное, бесчеловечное спокойствие.
— Это при условии, что Федерико не оставил завещания, — сказала она.
Дульсина остановилась и встревоженно посмотрела на Леонелу. Видно было, что такая мысль до сих пор не приходила ей в голову.
— Я узнаю об этом сегодня же, — сказала она, нахмурив брови.
Леонела снова взяла ее под руку, и они пошли дальше. Но через несколько шагов Леонела сказала, что не удивится, если Федерико Роблес все свое состояние записал на какую-нибудь из своих пассий.
Возвратясь домой, Дульсина тут же позвонила адвокату по фамилии Равель. Она знала, что он был дружен с Федерико и вел его нотариальные дела.
Услышав, что Дульсина интересуется, не оставил ли лиценциат Роблес завещания, Равель, к ее удивлению, ответил:
—
Она взглянула на часы. Было еще довольно рано. Она спросила адвоката, сможет ли он привезти завещание к трем часам дня. Если сможет, то она соберет заинтересованных лиц, чтобы выслушать его. Адвокат согласился.
…Ровно в три часа в кабинете дома Линаресов в присутствии всех членов этого семейства адвокат Равель вскрыл конверт с завещанием и скучным протокольным голосом прочел:
«Я, Федерико Сесар Роблес, в полном здравии и без какого-либо давления со стороны заявляю, что оставляю все свое состояние своей законной жене…»
Тут адвокат Равель низко наклонил голову и посмотрел на Дульсину…
— Продолжайте, — кивнула она ему.
— «…своей законной жене, — повторил он и закончил: — донье Марии Елене Торрес де Роблес».
В гробовой тишине Дульсина вскочила с места.
Паулетта шла навстречу Розе с распростертыми объятиями. За ее спиной виднелась сияющая Эдувигес.
— Я думала, ты никогда не придешь, — проговорила Паулетта, обнимая дочь.
— Никак не могла от матушки уйти — столько времени вместе прожили! — объяснила Роза.
Паулетта стала говорить дочери, что сделает все, лишь бы она была довольна. Она мечтала компенсировать Розе то, чего ее лишила жизнь.
— Главное для меня — это чувствовать твою любовь и любовь матушки Томасы, — отвечала Роза.
Обняв дочь за плечи, Паулетта повела ее в комнату, где Роза теперь должна была жить.
— Здесь никто никогда не жил, — сказала Паулетта, показывая Розе прелестную светлую комнату, предназначенную скорее для девочки, чем для взрослой женщины. — Эта комната ждала тебя.
Роза взяла с дивана куклу и стала ее разглядывать. Паулетта предупредила ее, что завтра они отправятся в магазин за покупками. Теперь ее дочь будет одета как королева.
Роза пыталась объяснить матери, что привыкла к скромной жизни. Но Паулетта стала весело возражать, что готова достать для Розы луну с неба. Хочет Роза луну?
И они вновь смеялись и обнимали друг друга. Потом Паулетта усадила дочь на диван. Ей хотелось поговорить о будущем Розиного ребенка.
— Отец твоего ребенка Рикардо Линарес? Роза рассмеялась:
— Ну, конечно, мамочка, больше у меня никаких мужчин не было.
— Рикардо знает о том, что ты беременна?
— Нет. И не узнает. Они причинил мне много зла и не заслужил этого крошку.
Роза твердо решила, что ее ребенок будет носить фамилию Гарсиа, а не Линарес и не будет иметь к тому семейству никакого отношения.