Дикая роза

Альварес Альберто

— Успокойся. Что могло произойти?

Он поцеловал ее. Она взяла его за руку.

— Конечно, у меня есть кое-какой повод для беспокойству.

— Могу я знать, какой?

Дульсина рассказала ему, что вчера с ней говорил Рикардо. Он опять утверждал, что Федерико украл у Линаресов все, что ему хотелось.

— Я надеюсь, ты заступилась за меня?

В вопросе лиценциата сквозила уверенность, что иначе и быть не могло. Дульсина подтвердила, что именно так и было. И опять что-то в ее тоне насторожило

его.

— Ты… ты сомневаешься во мне?

— Я совершенно не способна на это? А разве у меня есть основания сомневаться?

— Конечно, нет. Потому-то мне и обидно слышать сомнение в твоем голосе.

Она поднялась.

— Нет, я не сомневаюсь. Если бы я сомневалась, это было бы ужасно для тебя. Окажись Рикардо прав и узнай я, что ты и в самом деле бесстыжий грабитель, я даже не знаю, на что бы я могла решиться.

Дульсина задумчиво смотрела на Федерико, словно и впрямь перебирала в уме возможные варианты расправы с ним.

Роза не ожидала увидеть Кандиду в постели. Конечно, это была больница, но ведь Кандида не была лежачей больной. Однако Кандида жаловалась на свое тяжелое состояние и слабость — следствие перенесенных ею страданий и неудач.

— Я не хочу видеть тебя в таком же положении, в котором я нахожусь теперь, и потому попросила прийти.

Она говорила с трудом. И Роза пересела к ней на кровать, чтобы Кандида не напрягала голос.

— Я хотела поговорить с тобой о тебе и Рикардо. Роза тут же поднялась, вернее, попыталась подняться, потому что Кандида хоть и слабой рукой, но удержала ее на месте.

— Ты должна помешать Рикардо жениться на Леонеле.

— Никому и ничему я мешать не буду, — возразила Роза.

— Разве ты больше не любишь моего брата? Роза помедлила с ответом не больше пары секунд.

— Нет, больше не люблю.

Тогда Кандида спросила, понимает ли Роза, что Рикардо женится на Леонеле не по любви, что любит-то он Розу.

— Да ну его, — сказала Роза просто. — Он для меня все равно что мертвец.

После ухода Розы Кандида дождалась матушку Мерседес и, схватив ее руки в свои, стала доказывать, что она во что бы то ни стало должна побывать на свадьбе своего брата

Рикардо Линареса, потому что ей необходимо увидеть лиценциата Федерико Роблеса.

— Если доктор меня не отпустит, умоляю вас, отпустите меня вы!

Она говорила с таким убеждением, что матушке Мерседес стоило большого труда сказать ей:

— Я бы со всей душой. Но я не могу нарушать предписаний врача.

Мерседес позвала медсестру и рапорядилась, чтобы она сделала Кандиде успокаивающий укол, потому что та чересчур возбуждена. Она обещала Кандиде скоро вернуться и ушла, оставив ее в слезах.

— Я должна, я должна там быть! — повторяла больная.

Наверно, это была их последняя беседа перед женитьбой Рикардо. Рохелио не скрыл от брата

того, что сказала ему Роза: у нее появился жених.

— Как ты думаешь, кто это? — спросил Рикардо, стараясь оставаться спокойным.

— Скорее всего, тот журналист, — ответил Рохелио. Понимая, что теперь уже поздно, он больше ни в чем не убеждал брата. Сказал только о своей уверенности в том, что оба они, и Рикардо и Роза, ошибаются, выбирая себе спутников жизни. И должны будут раскаяться в своей ошибке.

— Если я и ошибаюсь в выборе спутницы, то виновата в этом одна только Роза.

— Нет, — решительно не согласился Рохелио. — Вина в этом на нас, Линаресах.

Пришла Дульсина, чтобы спросить, согласен ли Рикарда на то, чтобы Федерико был с ней на бракосочетании Рикардо и Леонелы.

— Я не желаю его видеть, — со всей определенностью заявил Рикардо.

Она стала доказывать, что Федерико должен присутствовать как ее муж. Если не будет Федерико, не будет и ее.

— Жаль, — сказал Рикардо. — Но видеть рожу этого канальи выше моих сил.

— Тогда можешь не рассчитывать на мое присутствие, — поджала губы Дульсина, покидая братьев.

В этих чертовых «шанхаях» можно было заблудиться и никогда из них не выбраться. Все домишки походили друг на друга. И улочки, которые они составляли, тоже ничем не отличались одна от другой. И кварталы, состоящие из этих домиков и улочек, были как родные братья.

И невозможно было понять, был ли ты здесь когда-нибудь или впервые забрел сюда.

Одно было хорошо: внутри каждого квартала все прекрасно знали друг друга. И достаточно было детективу Кастро задать вопрос относительно какого-нибудь жителя такого квартала любому из его обитателей, как он немедленно получал все необходимые сведения.

Признаться, он уже устал искать эту Розу Гарсиа. И, обратившись с вопросом о ней к толстому мальчишке, не думал услышать что-либо новое.

Мальчишка уверенно сказал, что Роза Гарсиа в их «Шанхае» не живет. Потому что она живет в другом, вон в том «Шанхае». А сейчас она пьет кофе у его матушки Каридад, и он может позвать ее, раз уж дядьке так приспичило ее видеть.

Но Кастро сказал Палильо (а это был именно он), что ему сейчас незачем видеться с Розой, просто он хотел знать, где ее можно найти.

Палильо показал на дом, где они с Каридад жили, и убежал на пустырь играть в футбол.

А Кастро поджидал у показанного мальчишкой дома, пока из него выйдет девушка, которая вполне могла оказаться той самой Розой Гарсиа, что и была нужна ему. Девушка наконец вышла. Вид у нее, надо сказать, был очень печальный. Но зато все приметы сходились.

Да, как бы ни относиться к Леонеле Вильярреаль, а никто не скажет, что она в своем свадебном платье не являет образец женской красоты и достоинства!