Дикая роза
Шрифт:
Он отвел Розу в сторону. Продолжая испуганно на него смотреть, Роза спросила:
— Что-нибудь опасное, доктор?
— Возможно… — ответил он.
— Она может помереть?! — Роза, казалось, сама близка к обмороку.
Доктор объяснил ей, что это вполне может случиться, если Томаса не будет беречь себя самым тщательным образом. Ей нужен полный покой. Недопустимо никакое физическое напряжение. Иначе Роза в одно мгновение может потерять ее.
Не успел доктор уйти, как в дверь снова постучали
Женщина оказалась матушкой Мерседес, нашедшей Розу по просьбе Кандиды Линарес.
— Сеньорита Кандида умоляет вас прийти к ней в лечебницу. Вы ведь не откажете ей, дочь моя?
Секретарше Сильвии трудно было разобраться в сердечных делах своего шефа.
Но теперь как будто бы все стало на свои места, и сейчас перед Сильвией сидела законная супруга лиценциата Роблеса Дульсина.
Самого лиценциата не было в конторе. Но Дульсина сказала, что это не имеет значения. Ей просто нужно было забрать кое-какие документы, принадлежащие Линаресам. Сильвия должна только назвать ей набор цифр, с помощью которого открывается сейф, и Федерико незачем будет беспокоить.
Секретарша засомневалась, вправе ли она это сделать, но, увидев сомнения на ее лице, Дульсина вынула из сумочки пачку денег и пододвинула к Сильвии, кивком головы дав ей понять, что эти деньги лично для ее, Сильвии. Сомнение оставило секретаршу, и она назвала шифр. В конце концов Дульсина не кто-нибудь, а официальная жена хозяина сейфа…
Дульсина прошла в кабинет, открыла сейф, полистала находящиеся там документы и ахнула:
— Негодяй! Так это правда! Проклятый вор: он украл у нас все! Все!
Выйдя в приемную, она встретила вопросительный взгляд секретарши. Она многое понимала в делах своего шефа, эта Сильвия.
— Вы нашли то, что искали? — спросила она.
Дульсина ответила, что нашла только фотокопии. Подлинные документы, должно быть, в банке. Она посоветовала Сильвии прибрать в сейфе, чтобы Федерико ни о чем не мог догадаться.
— И поостерегитесь что-либо сообщать ему о моем визите…
Теперь Дульсина уже говорила с Сильвией, как со своей сообщницей, которой, правда, не могла целиком доверять. Сильвия послушно наклонила голову.
— Слушаюсь, сеньора, — сказала она. — Но когда вы предъявите ему обвинения, я окажусь на улице.
Дульсина усмехнулась:
— Когда я схвачу его за руку, у него не найдется времени даже на то, чтобы выгнать вас.
Странный разговор произошел между Рохелио и его бывшей невесткой.
Встретила его Роза прохладно и на вопрос, как она поживает, ответила так, что у Рохелио сразу же возник новый вопрос:
— Ты на меня сердишься?
— Нет, Рохелио, хоть ты
Рохелио начал рассказывать о том, что у него была беседа с братом о чувствах, которые он испытывает… Роза тут же перебила его:
— А что, у твоего брата и чувства имеются?
И Рохелио решил, что с таким человеком, как Роза Гарсиа, надо говорить прямо, без обходных маневров.
— Одно твое слово, Роза, и Рикардо не женится на Леонеле. Он будет несчастен с ней. Я пришел просить тебя о помощи. Мы должны помешать этой свадьбе!
Решительным тоном она остановила его:
— Прошу тебя прекратить это… Ну любила я твоего брата… Прошло! Прошло, как скарлатина у ребенка. — Она помолчала. И неожиданно добавила: — К тому же я невеста другого.
Рохелио остолбенел.
— Розита, невозможно, чтобы это произошло так стремительно!
— А почему? Клин клином!
Рохелио встал со стула, сел, снова встал.
— Значит, ты его и не любила. Она взглянула на него с упреком:
— Уж тебе ли не знать, как я его любила? Да только он одним махом убил мою любовь.
Что на это ответить, Рохелио не знал.
— А чья ты теперь невеста, могу я узнать? — спросил он печально.
— Догадайся сам, — хмуро ответила она.
— Небось этого журналиста, кажется, Эрнесто?.. На этот раз она промолчала.
Федерико только что не целовал телефонную трубку — такое удовольствие ему доставляло слышать этот голосок, то звонкий, когда она смеялась, то с хрипотцой, когда говорила ему, что бы она сейчас с ним сделала, если бы они в эту минуту были рядом.
С этой девушкой он познакомился у своего приятеля Архениса совсем недавно. Она так стремительно и щедро отдалась Федерико, что он потерял голову. Во всяком случае, ему так казалось. И он даже испытывал некоторую гордость оттого, что обнаружил в себе такую способность: терять голову.
Впрочем, очень может быть, что он принимал желаемое за действительное.
— Да, моя ласточка, да, завтра, я обязательно найду время, чтобы мы смогли увидеться, — говорил он. — Я скучаю по тебе, любовь моя. — Услышав шаги Дульсины, он резко сменил тон: — Да, коллега, к сожалению, я не могу больше с вами разговаривать, потому что пришла моя жена. До завтра…
Он взял за обе руки подошедшую к нему и присевшую около дивана на корточки Дульсину.
— Любовь моя, ты пришла не предупредив, но я так рад тебе!
— А вот и я, твоя жена! — с какой-то нехарактерной для нее несколько странной игривостью сказала Дульсина.
— Ты сегодня у меня останешься?
— Разумеется. С сегодняшнего вечера мы будем вместе дни и ночи.
Что-то встревожило его в этих словах.
— Ты какая-то… другая. Что-нибудь произошло? Она улыбнулась: