Дикая роза
Шрифт:
Роза с трудом привыкала к новой жизни. Утром Паулетта будила ее, и первым чувством Розы при взгляде на часы был страх, что она бессовестно опаздывает на работу.
Паулетта со смехом напоминала ей, что она больше не нуждается в работе. Она кормила Розу завтраком, который приносила прямо в постель. Роза протестовала, говорила, что это она должна приносить завтрак в постель маме.
Они собирались вместе навестить Томасу, которая чувствовала себя очень неважно.
Однажды Роза очень робко сказала Паулетте:
— Мамочка, ты говоришь, что можешь
— Конечно, — подтвердила Паулетта.
И Роза заговорила о том, что была бы совсем счастлива, если бы матушка Томаса, с которой они прожили вместе столько лет, теперь могла бы жить вместе с ними.
Паулетта ответила, что ей никогда не расплатиться с Томасой за то, что она сделала, сохранив для нее Розу. Конечно, они будут жить все вместе, и Томаса будет еще одним членом их семьи!
Утром у Рикардо был неприятный разговор с Леонелой, позволившей себе предположить, что если бы дикарка знала о том, что творится в их доме, то очень бы обрадовалась.
Рикардо резко напомнил, что ему не нравится, когда Розу «называют дикаркой. Леонела извинилась за то, что снова затронула эту, как она выразилась, „деликатную тему“, и предложила Рикардо переехать к ней, а может быть, вообще уехать в ее загородный дом, предоставив заниматься делами семейства Рохелио.
Рикардо решительно отверг ее предложение, однако посоветовал самой поступать, как ей удобнее.
Во время этой небольшой перепалки его попросил к телефону некий сеньор Фелипе Аревало, доверенное лицо сеньоры Паулетты Мендисанбаль. Выразив Рикардо соболезнования по поводу потери родственника, он сообщил, что у него на руках несколько закладных покойного лиценциата Роблеса. Срок уплаты их истекает, а сеньор Фелипе не может найти сеньору Дульсину Линарес, поэтому вынужден обратиться к сеньору Рикардо…
«И это тоже! Проклятие!» — выругался про себя Рикардо, придя в отчаяние от свалившихся ему на голову проблем.
Аревало сообщил далее, что на счета, подписанные сестрой сеньора Рикардо Дульсиной, покойный приобрел драгоценности…
Рикардо перебил его, сказав, что в настоящий момент сестра не сможет оплатить эти счета.
Но Аревало с профессиональным сочувствием предупредил, что в таком случае может возникнуть чисто юридическая проблема. Пока еще он не обсуждал эту проблему с сеньорой Паулеттой. Если бы сеньора Дульсина Линарес могла вернуть купленные драгоценности, то расписки были бы уничтожены — и делу конец.
Рикардо обещал сеньору Аревало поговорить с сестрой. Затем ему пришлось принять полицейского агента Рочу, сообщившего, что другая его сестра, Кандида, подозревается в покушении на жизнь Федерико Роблеса.
Рикардо стал уверять полицейского агента, что это ошибка. Роблес был застрелен, а у Кандиды не могло быть оружия. И вообще, она в лечебнице для душевнобольных, в чем Роча легко может убедиться, навестив ее там.
Шофер Хаиме помог Дульсине выйти из машины. Леопольдина вылезла из нее сама, таща узел, в котором находились вещи, вывезенные из квартиры Федерико Роблеса.
На протяжении
Не успела Дульсина войти в дом, как Селия сообщила ей, что молодой сеньор Рикардо просил ее зайти, как только она вернется.
Брат встретил ее сурово и спросил, как могла она совершить столько безрассудных действий: дом, деньги Линаресов, теперь эти чеки под драгоценности…
Дульсина признала, что, конечно, излишне доверяла Федерико.
Рикардо сказал, что на этой неделе она должна будет заплатить шестьдесят миллионов.
— Ты располагаешь ими? — спросил он хмуро. У Дульсины такой суммы не было. У него тоже.
— Что же делать?
Она испуганно смотрела на брата, словно ждала, что он что-нибудь придумает.
— Ты в руках Паулетты Мендисанбаль. У тебя один выход:
верни драгоценности — сеньор Аревало возвратит тебе расписки.
Дульсина вскочила и стала бегать по комнате.
— Но я никогда и не видела этих украшений! Он, должно быть, купил их своим девчонкам… Я всю жизнь буду проклинать его!
— Но чеки-то ты подписывала? — спросил Рикардо.
— Не глядя! — истерически рыдала она.
Весь день у Паулетты был занят тем, что она возила дочь по самым дорогим магазинам и салонам красоты. То, что в результате этих поездок получилось из Розы, привело Паулетту в восторг. Она не могла налюбоваться на дочь.
От весьма приятных занятий ее оторвал звонок ее доверенного Фелипе Аревало.
Видимо, это были какие-то неожиданные и, пожалуй, неплохие новости, потому что посреди разговора Паулетта вдруг очень живо и значительно посмотрела на Розу.
— Я все поняла, Аревало, — сказала она. — Нет, пока не надо ничего предпринимать. Я сама с вами свяжусь.
Она повесила трубку и с улыбкой обратилась к Розе:
— Ну, ты веришь в судьбу?
И Паулетта рассказала дочери, что у них в руках оружие, которым Роза могла бы отомстить Дульсине Линарес за все ее подлости и интриги.
— Если захочешь, ты в силах теперь даже засадить ее в тюрьму.
Роза вдруг так отчетливо вспомнила свои страдания, связанные с неутомимой деятельностью сестры Рикардо, что неожиданная возможность засадить Дульсину в тюрьму на секунду показалась ей восхитительной.
«Даже Рикардо не был со мной так жесток», — подумала она.
Но Роза не была бы Розой, если бы тотчас же не отвергла своего импульсивного желания. Нет, если уж считаться, то только с Рикардо! А уж коли наказывать Дульсину, то не с помощью тюрьмы…
Впрочем, следовало хорошо подумать.
Все сходилось! Агенту Роче не составило большого труда выяснить у матушки Мерседес, что больная Кандида Линарес, у которой имелись очень серьезные претензии к покойному лиценциату Роблесу, в момент убийства отсутствовала в лечебнице, находясь, так сказать, в бегах. Она возвратилась лишь вчера! Все прояснялось: скорее всего выстрелы в Роблеса — дело рук Кандиды Линарес.