Дежaвю
Шрифт:
– Не разгоняйся! Твоя скорость – сорок км в час!
Они катались по городу, иногда останавливались, он пил шампанское, она – сок, ели салат и бутерброды и все время шутили и смеялись. Время летело незаметно, ближе к пяти часам утра они оба начали зевать. И он опять-таки тоном командира сказал:
– Так, теперь я сажусь за руль и везу мое сокровище домой в койку!
Ей очень не хотелось с ним расставаться, но возражать она не посмела.
Выходя около своего дома из машины, Вита еле сдерживала слезы, но взяла себя в руки и произнесла:
– Александр, Саня, мое счастье,
Он поцеловал ее в носик.
– Ты должна пообещать мне одну вещь. Беречь себя для меня, не грустить, почаще улыбаться и знать, что я твое счастье, а ты – мое сокровище! И еще: ты должна обязательно быть счастливой, как бы жизнь ни хотела отнять у тебя счастье, держись за него и никогда не отпускай! Давай уже беги, а то и я тебя не отпущу.
Она посмотрела в его глаза, и на какое-то время снова реальность перестала существовать. Он снова поцеловал ее в носик и открыл дверь подъезда. Она заходила в подъезд, и слезы ручьем катились по ее лицу, она не могла понять, были это слезы радости или нет, но ей почему-то было физически больно.
Первого января Вита проснулась только в восемь вечера, этой ночью ей совсем не снились сны. К маме пришли гости, на кухне вкусно пахло и играла музыка. Выйдя к ним, Вита поняла, что очень голодна, а еще ей очень хотелось плакать. Она не знала, увидит ли она когда-нибудь этого Саню еще, и как она будет без него жить, она уже не представляла.
Весь вечер ей звонили подружки, но она попросила маму отвечать, что она спит. Она ни с кем не хотела говорить. Пару раз она даже выбегала из дома посмотреть, не стоит ли он снова возле ее дома, но, увы, Сани и его машины в округе не было.
До пятого января она безвылазно просидела дома, выходя к подъезду каждые полчаса в надежде, что он появится, но он так и не приехал. Только пятого января она начала общаться с подругами и договорилась вечером сходить с ними на дискотеку, рассказывать о Сане она никому не хотела, настроения у нее совсем не было.
Дни тянулись очень долго, вскоре началась учеба, но даже учителя ее не узнавали. Вита была очень общительной, веселой, улыбчивой, а после Нового года блеск в глазах исчез и улыбка очень редко озаряла ее лицо.
Вита жила с мамой, денег вечно ни на что не хватало, и она решила устроиться на подработку в киоск к знакомым, где продавали пиво, сигареты и разные сладости. Вита очень любила сама зарабатывать деньги и всегда искала независимости в жизни. Работа хоть немного отвлекала от душевных переживаний.
Вита была симпатичной девочкой, и мальчики, конечно, обращали на нее внимание. Но она всегда старалась перевести общение в дружеское русло. В параллельном классе учился один парень, его звали Антон, он часто провожал ее после школы домой, они болтали о жизни и вели всякие философские беседы, но никогда Антон не показывал, что он влюблен в Виту. Как-то по дороге из школы Антон остановился и спросил:
– Скажи, что у тебя произошло? Ты, вроде, идешь рядом, а я не чувствую твоего присутствия, ты как будто не тут! Это уже невыносимо – наблюдать, как ты вянешь, как цветок, который перестали поливать. Я переживаю
Виту даже передернуло от его слов, ей действительно было очень некомфортно находиться в этом состоянии, она не любила страдать, но переключиться и вернуться к привычному счастливому мироощущению у нее не получалось. На слова Антона отвечать Вита не хотела, поэтому раздраженно сказала:
– Ты что-то придумал, у меня все хорошо. И вообще, кто дал тебе право оценивать мое состояние? Попрошу впредь этого не делать, – Вита была очень резка, что было ей несвойственно при общении с Антоном. Обычно она так вела себя с людьми, которые не были ей интересны, им она казалась очень высокомерной и нелюбезной. Это была ее защитная стратегия. Многие хотели с ней дружить, но далеко не многие были интересны Вите, поэтому она изначально вела себя с людьми довольно холодно, держала их на расстоянии, и только поняв, что человек ее принимает со всеми ее резкостями и колкостями, не пугается ее прямолинейности и интересен ей как личность, она открывалась и впускала его в свое пространство. Эта тактика поведения была у Виты как будто врожденной, сколько она себя помнила – она всегда так себя вела, принимала людей через сопротивление и даже не задумывалась почему. Но с близкими людьми, как, например, с Антоном, Вита была довольно мила и такую резкость позволила себе с ним, наверное, впервые.
Антон опешил от такого отношения. Он не раз наблюдал, как Вита общается с людьми, и видел в ней порой даже жестокость, но на себе не ощущал никогда. Антон был безумно влюблен в Виту, однако показать этого не мог, боясь, что отпугнет ее откровениями, поэтому он решил притвориться другом – хоть так, но быть рядом. И конечно же, мечтал, что когда-то она поймет, что тоже любит его. Юношеский максимализм, молодость, переходный возраст, гормоны – все это по прошествии времени кажется наивным и смешным, но иногда эта смесь приводит к плачевным результатам.
– Ну, раз ты в порядке, я хочу пригласить тебя в кино, – набравшись смелости, уверенно сказал Антон, понимая, что после такой реакции на его вопрос он может вообще ее потерять. Поэтому он решил пойти ва-банк.
Вита улыбнулась, пожала плечами и равнодушно сказала:
– А почему нет? Можно!
Антон готов был прыгать и скакать от счастья, но вида не подал. Договорились на днях сходить в кино. Фильм оказался неинтересным, и они ушли на середине сеанса, гуляли по вечернему городу и смеялись над примитивностью разных вещей. Этот вечер снял накал между ними. Вита как будто снова стала легкой и на какое-то время перестала думать о Сане…
Вита с Антоном стали больше времени проводить вместе, он не доставал ее вопросами, она немного отвлекалась от своих страданий, с подругами ей встречаться не хотелось, так как она могла не выдержать и рассказать все, что с ней происходит, поэтому Антон, который не приставал и, как ей казалось, был просто другом, стал для нее отдушиной.
В конце января в дверь позвонили, она открыла дверь и обомлела. Перед ней стоял какой-то незнакомый парень, одетый во все черное, а в его руках был огромный букет белых роз.