Дежaвю
Шрифт:
– Тебе просили передать, что ты должна улыбаться и не киснуть! Обещание дороже всего! А, ну и это! – он протянул ей букет и хитро улыбнулся. – Все шипы срезали, у тебя с ними какие-то проблемы? Ладно, не хворай и аккуратнее с прогулками с тем белобрысым сосунком, – и он испарился, а она еще минут пять так и стояла с открытым ртом и открытой дверью, с букетом роз в руках.
Опомнившись, она выбежала во двор в тапочках и халате, даже не закрыв дверь квартиры, но, увы, ее там никто не ждал. Вита была и счастлива, что Саня ее не забыл, оказывается, даже следит за ней, но также и очень несчастна, ведь совершенно
Потянулась череда серых будней. Учеба, друзья, уроки, подготовка к университету – все как на автомате, она функционировала как робот, но пустота в душе была очень болезненна. В это время она даже Антона видеть не хотела и снова перестала улыбаться.
Ровно через неделю, в субботу в 12 часов этот же парень – как выяснилось позже, звали его Ренат, – по-прежнему в безупречном тотал блэк, принес такой же букет белых роз, при этом, как и в первый раз, напомнил об улыбке. Вита попробовала спросить, где же даритель, но ответом была только многозначительная улыбка Рената, отдававшая и хитрым интересом, и каким-то холодом.
Так он приходил каждую субботу почти в одно и то же время, один раз, правда, пришел с красными розами и виновато сказал, что белых не было.
В самом начале марта Вита очень озлобилась на Саню. Злилась на себя за то, что она постоянно его ждала, он накрепко поселился в ее голове, ненавидела его просто за то, что он есть, но не с ней. В итоге, когда в очередную субботу, незадолго до Восьмого марта, снова пришел Ренат, она не взяла цветы.
– Передай дарителю, чтоб он шел куда подальше и засунул этот веник себе в одно место! И тебя ко мне больше чтоб не присылал! – ее крик эхом разнесся по всему подъезду.
Ренат сделал круглые глаза, как будто он увидел, что человек на его глазах сошел с ума:
– Ты че?!! Я такое никогда ему не передам, я же не псих.
– А мне плевать! – зло сказала она и закрыла перед ним дверь. Но, конечно, подсмотрела в глазок, как он кладет букет перед дверью и спускается по лестнице.
Вита выбежала вслед за ним в домашних тапках, схватила букет и чуть не расплакалась, увидев перед подъездом ЕГО черный BMW, на заднее сиденье которого садился Ренат. Она подбежала к машине и резко дернула водительскую дверь, но та ей не поддалась. Однако стекло медленно опустилось, из окна сначала вырвался какой-то блатняк, а следом появилась незнакомая бритая голова на плечах огромного тела, затянутого в черную кожаную куртку. С пассажирского сиденья на нее тоже насмешливо уставились незнакомые черные глаза какого-то «братана».
– Тебе чего? – грубо спросил водитель BMW.
– Поехали, – раздался сзади голос Рената, – она, похоже, от счастья головой тронулась.
Из машины раздалось громкое ржание, стекло медленно закрылось, и машина начала разворачиваться, но Вита чувствовала, как все, кто там сидел, внимательно за ней наблюдают. Она медленно, собрав волю в кулак, с гордо поднятой головой подошла к мусорке возле подъезда и, как в вазу, водрузила в нее букет.
– Ну и дура! – услышала она вслед уже знакомый голос Рената.
Не поворачиваясь, медленно и грациозно Вита вошла в подъезд. Говорить, что следующие два дня она провалялась дома вся в слезах, наверное, не надо, это и так очевидно.
– Ненавижу! – била она руками и ногами в подушку. – Зачем ты
7 марта Жанка и Юлька, ее закадычные подружки, вытащили ее на дискотеку в клуб. За исключением Жанны, они были еще школьницами, и в 23:00 как штык нужно было быть дома. В этот вечер Вита чуть ли не впервые напилась. Она с трудом доехала до дома, вернее, ее довезли знакомые ребята – друзья, но периодически им приходилось останавливаться, чтобы Витка «проветрилась». Всю дорогу до дома она плакала, говорила, что все мужики – козлы и что она никогда никого не полюбит, и несла еще много всякой ерунды. Надо отдать должное, она умела дружить с мужчинами уже со школы и в друзья выбирала себе хороших ребят, эти были не исключением. Немного с ней поспорив, они решили: видимо, нашей Витке совсем хреново и лучше оставить ее в покое, как ценную бандероль, доставив домой. Что они благополучно и сделали.
Это была адская ночь для нее. Естественно, не привыкший к спиртному организм взбунтовался, поэтому она только и делала, что бегала по маршруту кровать – туалет – кровать, только начинала засыпать – разум сразу превращался в «вертолетик» и все начинало кружиться.
Проснулась она рано, помятая, с ужасной жаждой и невыносимой головной болью.
– Нет, я точно не алкоголик, – сказала она своему отражению в зеркале, – но странно, что вообще живая.
Набрав горячую ванну, она около часа отмокала в ней, после чего смогла все же выпить теплого чая с анальгином и наконец уснула мертвым сном.
Разбудил ее мамин голос.
– Витка! С тобой все нормально? Ты что, заболела? – мама выглядела очень встревоженной.
– Нет, мам! Со мной все хорошо, прилегла на минутку и заснула.
– Ага, заснула, тебя же пушкой не разбудишь! Я звонила тебе от тети Томы полдня, звонила в дверь, но ты ничего не слышишь. Ух, как ты меня напугала! У тебя точно все хорошо? – уже успокоившись, спросила мама каким-то заговорщицким голосом. На что, получив успокоительный кивок дочери, уже шепотом произнесла:
– А ты в подъезд выгляни. Только сразу не падай!
Вита босиком рванула к двери, слава богу, голова ее как будто перестала болеть. Открыв дверь, она медленно села на порог и громко заплакала. А мама, подошедшая сзади, обняла ее:
– Мы что, цветочный магазин открываем? Дурочка, кто же плачет, когда ей столько цветов дарят?! Радоваться надо, – и мама, восхищаясь, начала заносить домой красивые букеты и просто цветы, их было очень много. Они лежали на ларе, где они с мамой хранили картошку, и прям перед их дверью на коврике.
– Как покойнику, – тихо сказала Вита маме, забирая из рук обалденные цветы.
– Что ты ерунду мелешь, – одернула ее мать, – пошли-ка лучше чая попьем, я от Томки такой вкусный торт привезла. И вот тебе подарок от меня и от нее тоже на Восьмое марта.
Вита попыталась рассмотреть подарки, однако понимала, что испытывает легкий шок от увиденного пять минут назад. Цветы они решили расставить после чаепития и пока просто положили их на пол в коридоре. Наливая чай, мама о чем-то рассказывала, но о чем – Вита не слышала, машинально доставая что-то из холодильника и накрывая на стол. Мама решила дать ей пять минут прийти в себя, поэтому чай они пили в тишине.