Девятимечье
Шрифт:
Эльф с удовольствием постоял десять минут под контрастным душем, вытерся, оделся – и тут понял, в чем было дело.
Сегодня в полдень должны были казнить двоих соратников Кая!
Едва поборов желание ринуться в кают-компанию прямо сквозь стены, он взял себя в руки и спокойно вышел в коридор, напоследок бросив взгляд на часы.
Одиннадцать часов пятьдесят шесть минут.
Четыре минуты до казни.
Корабль Кая был небольшим, и Нархгал оказался в кают-компании буквально через две минуты.
Весь экипаж корабля – двадцать семь мирров,
Одним из последних, ближе всех к двери, стоял Йон. Он заметил, как эльф вошел, на миг прижал уши – но, окинув его внимательным и цепким взглядом, молча посторонился, давая возможность встать в вольный строй мирров.
Камера оператора крупным планом показала морды осужденных, их глаза…
В глазах обоих мирров не было ни тени страха. Сожаление о том, что не успели сделать, вина перед родными и близкими, надежда на то, что соратники продолжат совместное дело и добьются большего, презрение к своим палачам – но ни в коем случае не страх.
Темно-серый мирр, Рай, вдруг прижал уши, дернул усами и прищурился.
– Он говорит Келу… – Йон тихо переводил Нархгалу язык жестов, – …что успел позаботиться о его семье. У Кела жена работала в Комитете по образованию, а семьи предателей ссылают в дальние колонии на тяжелые работы.
Камера отъехала, показывая общий план эшафота, потом показала палача – огромного бело-серого мирра с не менее огромным топором. Лезвие было намеренно плохо отмыто, и на блестящей стали темнели уродливые пятна въевшейся крови.
Прокурор закончил читать приговор, охрана расступилась.
Эшафот представлял собой полуовальный помост, в дальнем, обрезанном краю которого у специальных столбов стояли осужденные, а на краю, близком к площади, – плаха и палач. Помост был обнесен оградой в рост мирра, вдоль которой выстроились охранники с болевыми шокерами. За их спинами на небольшом возвышении стояли прокурор и судья.
– Видишь, мирра в синих одеждах, зачитывающего приговор? – шепнул Йон. Эльф кивнул. – Это главный судья Нек-и-Сеоре ро Кани Саоло. Редкостный мерзавец. Рядом с ним – прокурор Кэт-и-Олеки…
Но Нархгал уже не слушал объяснений безопасника. Его взгляд был прикован к экрану.
Тихо щелкнули замки, удерживавшие шеи, лапы и туловища осужденных. Мирры синхронно выгнулись и, гордо подняв головы и прижав уши, двинулись к плахе. Длинные хвосты размеренно хлестали по бокам.
– По правилам, осужденные сами подходят к непосредственному месту казни, это символизирует то, что они признают свою вину и готовы понести заслуженное наказание. На самом деле никто просто не рискует дернуться в сторону. Идти прямо к плахе – единственная возможность умереть легко и быстро. Если приговоренный попытается сделать хотя бы шаг в сторону, он получит удар болевым шокером, а это безумно больно, – доносился со стороны шепот Йона.
Рай и Кел шли спокойно, не быстро, но и не настолько медленно, чтобы кто-нибудь посмел обвинить их
Рай продолжал идти вперед, чуть ускорив шаг, хвост уже не бил по бокам, а был поджат, уши прижимались к голове – но не вызывающе, а, скорее, трусливо.
Кто-то из мирров, стоявших перед Йоном, досадливо фыркнул – но безопасник мгновенно вычислил его и положил лапу на плечо. Только по тому, как мирр вдруг вытянулся и попытался отстраниться, эльф понял, что Йон выпустил когти.
Тем временем Рай почти дошел до плахи, а Кел, припав на передние лапы, ощерился, выпустил на всю длину когти и зашипел. Кто-то из охранников нажал на кнопку шокера – мирр прыгнул в сторону, прямо на охранников, кто-то разрядил шокер – Кел рухнул на помост, его били страшные судороги.
Все внимание было привлечено к наглецу, нарушившему правила, и поэтому никто не заметил, как, внезапно развернувшись, прыгнул Рай, выпуская в полете когти.
Оружие, стреляющее на поражение, было только у старших охранников. И когда один из них догадался вскинуть лазерный пистолет и выстрелить, клыки Рая уже сомкнулись на глотке главного судьи Нека-и-Сеоре ро Кани Саоло.
Стальная хватка, рывок – и тело с разорванным горлом падает на помост, а Рай уже разворачивается и вновь прыгает, его выпущенные когти бьют по морде прокурора, но мирр не успевает дотянуться и падает – его бьют корчи. Сразу несколько охранников разрядили в него шокеры.
– Только бы он умер от болевого шока, – тихо проговаривает Йон, не отрывая глаз от экрана. Впрочем, никто сейчас не отводит взгляда.
Через несколько минут на эшафоте наводят порядок. Тело судьи уносят, раненого прокурора уводят медики, Рая и Кела, предварительно кое-как перевязав, приводят в чувство и приковывают обратно к столбам.
– Что теперь будет? – тихо просил Нархгал.
– Вырвут когти и зубы, обрежут уши и хвосты, опалят шерсть и повесят. Причем так, чтобы долго и мучительно задыхались, – прошипел сквозь зубы Йон. – Ублюдки… Но какие же ребята молодцы!
Эльф уже не слушал его. Он, расталкивая мирров, пробивался к Каю.
– Лорд Кай! Минуту, всего одну минуту! Пожалуйста… – тихо добавил он, глядя в желтые глаза главнокомандующего Ордена Свободы.
– Ровно одну минуту, – через несколько секунд сказал тот. – Пойдем.
Кай быстро вышел за дверь, прямо в коридор.
– Что ты хотел такого мне сказать, что не могло подождать до… до конца? – Внешне лорд выглядел спокойным, его выдавал только хвост, яростно хлещущий по бокам.
– Они не заслужили такой страшной смерти! – выпалил Нархгал. Он сам не знал, что на него нашло, но в душе кипела дикая, неудержимая ярость. В тот миг, когда Рай изображал трусость и покорность собственной печальной участи, а Кел принимал удар на себя, отвлекая внимание, эльф уже все понял. И в тот же миг решил – он будет с Каем до конца. Такого – быть не должно.