Девятимечье
Шрифт:
Вечерело, людей на улицах становилось все меньше и меньше, патрули, напротив, встречались все чаще. Видимо, Инквизиция твердо решила все же поймать наглеца, посмевшего среди бела дня перебить на площади «служителей божьих».
Вообще, в Атане было много площадей. Небольших, естественным путем образовавшихся на пересечении широких улиц, и огромных, с часовнями, фонтанами, статуями и памятниками… или эшафотами. Впрочем, на маленьких площадях хоть и не было эшафотов, зато в огромном количестве располагались «места прощения Господнего».
Вот на одну такую маленькую
На небольшом помосте высотой фута два была установлена клетка. Хотя нет, клеткой это назвать было сложно…
Две решетки, примерно семь на пять футов, стоящие на расстоянии двадцати дюймов друг от друга. Боковых стенок нет, да они и не требуются – зажатый между решетками почти полностью обнаженный человек прикован к стальным прутьям за запястья, щиколотки, грудь, шею. Еще один стальной обруч охватывает голову. Человек в такой «клетке» не может даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы выбраться. Тонкие, но прочные прутья решеток впиваются в тело – их внутренние края слабо, но заточены. По сути, стальные обручи и кандалы нужны лишь для того, чтобы не дать заключенному покончить с собой – самостоятельно выбраться из подобного устройства невозможно.
Рядом с «клеткой» – жаровня с негаснущими «священными углями», в которой лежат несколько стальных заточенных прутьев с жаростойкими рукоятками – любой, проходящий мимо, может поиздеваться над заключенным при помощи каленого железа или нескольких разновидностей палаческих щипцов, висящих на специальной стойке.
И, разумеется, несчастного опутывает классическое заклятие инквизиторов, не позволяющее ни умереть от болевого шока, ни просто потерять сознание.
Этьен стиснул зубы, глядя на это адское изобретение церковников. В глазах опять потемнело, но он усилием воли подавил приступ бешенства и пригляделся к табличке, установленной возле «клетки».
Нет, не наказание. Все-таки казнь.
Граф привычно уже перебросил зрение в магический диапазон, вгляделся в плетение инквизиторского заклятия и начал осторожно сдвигать ключевые узлы.
И в этот момент золотоволосый полуэльф, застонав, открыл глаза и посмотрел прямо на Этьена.
В карих, по-эльфийски вытянутых к вискам глазах, заблестели золотые искорки. Полуэльф чуть подался вперед, насколько позволяли впивавшиеся в тело решетки, его лицо исказила отчаянная смесь страха, надежды, мольбы и боли – не физической, душевной.
Заклинание инквизиторов дрогнуло, сбрасывая силу Этьена. Граф в первое мгновение не понял, почему – и вдруг увидел.
Дух золотоволосого полуэльфа не был сломлен. Даже сейчас, в таком состоянии и в такой ситуации, он отчаянно хотел жить и готов был почти на все, лишь бы выбраться из «клетки» и выполнить какое-то свое предначертание, какой-то долг… нет, Долг!
Этьен не стал медлить. Он быстро шагнул к главе Стражей, охранявших эшафот, посмотрел ему в глаза…
– Мне нужен этот полуэльф. Освободите его сейчас же, – проговорил он, подкрепляя слова сильнейшей ментальной волной.
Страж
– Освободить! – коротко приказал он подчиненным.
Двое тут же кинулись к «клетке», открывая кандалы и расцепляя решетки. Третий с подозрением посмотрел сперва на незнакомца, потом на собственного начальника.
– Брат Крайан, вы уверены?
– Да. Приказ не подлежит обсуждению, – так же коротко ответил Страж.
Тем временем граф скинул плащ и поднялся на эшафот. Через несколько минут тело полуэльфа, все же потерявшего сознание после разрушения заклинания, упало ему на руки. Поспешно укутав спасенного в теплую ткань плаща, Этьен развернулся, намереваясь уйти…
И только тогда понял, насколько просчитался.
Дымка заклинания, подчинившего волю брата Крайана, медленно рассеивалась. Он уже с некоторым непониманием смотрел на освобожденного узника. Третий Страж, внимательно глядя на начальника, с подозрением спросил:
– Брат Крайан, вы уверены, что их следует отпустить?
– Уже – не очень, – медленно проговорил Страж.
Этьен попытался вновь подчинить его сознание, но тщетно – слишком сильны были подозрения самого Крайана.
– Взять их!
На него кинулись все четверо одновременно. Граф быстро опустил тело полуэльфа на помост, выхватил из жаровни один из прутьев, метнул – кто-то захлебнулся криком, оседая на землю. Еще один Страж дико закричал, охваченный черным пламенем, третьего Этьен убил просто мысленным приказом, вложив в него столько Силы, что в ближайшие два стана о магии можно было забыть.
Однажды обманутый, брат Крайан не стал рисковать вновь. Он отступил на несколько шагов, поднимая магическую защиту, поднес к губам перстень, произнес несколько слов – видимо, перстень служил для переговоров с вышестоящими инквизиторами.
Оставшись без магии и вооруженный лишь кинжалом, граф не стал вступать в бой. Он подхватил полуэльфа и бросился бежать – прочь, как можно дальше от этого места!
Гипотетическая возможность найти убежище до того, как его увидят другие инквизиторы, догонит оставшийся в живых Страж или случится что-либо еще, столь же неприятное, у него была. Увы, только гипотетическая.
Он не помнил, сколько уже бежит. Погоня по-прежнему висела на хвосте – к проклятому брату Крайану присоединились двое младших инквизиторов и несколько Стражей. Шансов становилось все меньше и меньше.
Эстаи!
Меч молчал.
На миг обернувшись, Этьен увидел, как погоня разделяется натрое – они не успели заметить, куда он свернул.
Это был шанс – в той части погони, которая отправилась по верным следам, не было инквизитора. Но двое Стражей… Будь у графа оружие и не будь с ним искалеченного полуэльфа, он бы легко принял бой, не сомневаясь в своей победе. Но…
Решение пришло мгновенно. Понадеявшись на удачу, Этьен перепрыгнул через невысокий забор, взбежал на крыльцо какого-то дома и рванул дверь на себя, искренне надеясь, что владельцы, точнее – владелица, если он правильно помнил – запирает дверь на ночь позже.