Девяносто девять и один

Корр Катрин

– Как видишь, я избавилась от всех своих недостатков в виде плоских губ и тех жутких свисающих век!

– Ты преувеличиваешь.

– Не спорь! – смеется она. – В пятнадцать лет я выглядела хуже старой макаки! Главное, что сегодня я чертовски нравлюсь себе. И, хотя это не заслуга природы или моих родителей, а умелые руки пластического хирурга, я не стыжусь этого.

«Всё та же веселая болтушка», – с тихой радостью думаю я.

– Ты живешь не здесь?

– Уже здесь, – продолжительно кивает Карина и обводит мое лицо обеспокоенным взглядом. – Муза, куда ты исчезла тогда? Мы с мамой вернулись в город осенью, чтобы забрать мои документы из школы и вещи потому, что собирались переехать в Москву… Я этого

страшно не хотела, но кто будет слушать пятнадцатилетнюю девчонку, верно? – усмехается она.

– И всё это время ты жила в Москве? – тут же спрашиваю я, не дав ей возможности вновь переключиться на мою жизнь. – Училась там?

– Школу закончила, а потом в университет на международные отношения.

– Ого! Здорово.

– Не знаю, наверное! Во всяком случае, моя работа сейчас никак не связана с тем, что указано в моем дипломе. Ну, разве что языки знаю.

– Какие?

– Английский, итальянский, французский и немножко китайский. Но так, совсем немножко.

– С ума сойти! Это очень круто! А кем ты работаешь?

Тут к нам возвращается Миша и ставит на стол тарелки с невероятно аппетитными десертами. Печенье в карамельном соусе с миндальной крошкой, темный бисквит в белоснежном креме с красной присыпкой сушеной вишни… У меня глаза разбегаются, а желудок громко бурчит.

– Пробуй! Если всё окажется очень вкусным, тогда включим в меню.

Наколов вилкой мягчайший бисквит, я с улыбкой таращусь на Карину.

– Это твой ресторан?

– Небольшая его часть, – пожимает она плечами так, словно ей неловко от этого. – После того, как я окончила университет, папа сделал мне подарок… Подарил некоторую сумму, которую я могла бы потратить на какое-то дело. Ну и, не долго думая, я предложила брату свою кандидатуру в качестве крошечного компаньона. Он тогда, как раз уже развивал эту идею со своим другом. Так, я и оказалась здесь. Мне хоть и принадлежит малюсенький процент этого ресторана, но я всё равно очень рада и горжусь собой.

– Это невероятно здорово! Ты большая молодец, Карин.

– Ну, если честно, то мне может принадлежать здесь только вот этот стол, диван и два кресла, ведь я не располагала миллионами, – смеется она. – Ну и ладно! Начну зарабатывать, так влезу ещё куда-нибудь и стану маленьким инвестором в юбке. Что скажешь? Этот с малиновым кремом вкусный?

– Не то слово! Я уверена, что здесь вообще не к чему придраться. Как твоя мама?

– Цветет и пахнет! – отмахивается Карина, прожевывая очередной кулинарный шедевр. – Сейчас, как и всегда в этом время года, отдыхает на Сардинии с папой, На следующей неделе они отправятся в Испанию, но в конце лета приедут сюда.

– Папой? – осторожно спрашиваю я.

– Да, да, да! Марка Сергеевича я стала называть папой. Не помню, когда это случилось, но точно знаю, что и для меня, и для него это стало неожиданностью. На автомате сказала и понравилось.

– Мм. Поправь меня, если я неправильно поняла… Значит, ты теперь здесь живешь? В Тюмени?

– Верно. У родителей здесь бизнес, но они могут позволить себе путешествовать по всему свету и жить там, где понравится. А я так пока ещё не могу. Да и не хочу особо. Знаешь, я очень тосковала по Тюмени, когда жила в Москве… Родители посчитали, что чем раньше я перееду туда и освоюсь, тем проще мне будет учиться потом в университете. Я очень здесь остаться хотела. Меня просто перед фактом поставили и всё!

– Зато у тебя есть диплом столичного вуза!

– Да ну его, этот диплом! – отмахивается Карина. – Здесь университеты ни чем не хуже московских. Знаешь, родители же всегда хотят обеспечить ребенка всем самым лучшим, не подозревая, что на самом деле никакие звезды с небес им не нужны! Просто забота, любовь и возможность самому выбирать, куда ступить и в какую сторону пойти.

Молча увожу

взгляд в сторону, чувствуя как замерзший осадок давней обиды, начинает оттаивать по краям.

– Слушай, что мы всё опять обо мне да обо мне! – фыркает Карина. – Хватит! Я закрываю свой рот и оттопыриваю уши, чтобы тебя услышать. Ответь мне, пожалуйста, куда ты исчезла в то лето, когда я уехала с родителями в Италию? Я писала тебе электронные письма, звонила на сотовый, но телефон всё время отключен был. А потом, приехав в школу за документами, я узнала, что ты свои забрала и… – Карина замолкает, уставившись на что-то за моей спиной. Её трогательная озадаченность на лице сменяется легким недовольством. – Опять двадцать пять, – фыркает она и подпирает рукой подбородок. – Очередная тупица-побрякушка, надеющаяся на любовь до гробовой доски.

– Чего? – с непониманием гляжу я на нее. – Ты это мне?

Карина тут же вытаращивает на меня глаза.

– Скажешь тоже! Я никогда в жизни не подумаю и не скажу такого о тебе! Это я об очередной пассии Максимилиана, которые у меня уже вот здесь сидят! – поднимает она ладонь к горлу. – Жили с ним под одной крышей несколько месяцев и я чуть не свихнулась, поверь мне на слово! Сегодня Рита, завтра, Анжела, послезавтра Вика и так до бесконечности! Родители уже давно не лезут в его личную жизнь, поскольку поняли, что человека в этом плане навряд ли что-то исправит. Если, конечно, он не потеряет память и ему не внушат, что мол вот ты примерный семьянин, поэтому живи теперь, свято веря в ценность брака и искренность отношений между мужчиной и женщиной. Бизнесмен и стратег он непревзойденный, но что касается любви и отношений – полное гов… Привет! – не договаривает она и с неестественной улыбкой громко здоровается с кем-то за моей спиной.

С кем-то.

Всё то время, что Карина без остановки говорила о своем сводном брате, мои пальцы на ногах постепенно поджимались, и теперь мне кажется, что я не смогу вернуть их в прежнее положение. Мое состояние вполне себе объяснимо: я встретилась с подругой из детства и невероятно нервничаю.

Волнуюсь.

Переживаю.

Злюсь…

Я начинаю злиться, слыша за спиной приближающийся мужской голос. Такой же низкий и плотный, как и тогда, но заметно грубее.

Всё прошло. Я говорю себе, что всё прошло и закончилось. Улыбаюсь давней подруге и машинально подтягиваю длинные рукава темной кофты из тонкой натуральной шерсти. Карина подмигивает мне и коротко отмахивается, мол «погоди пару минут и мы снова останемся одни».

– Мы приехали продегустировать десерт, но, как вижу, ты, сестричка, нас опередила, – с нажимом говорит Максимилиан за моей спиной, а потом его темная фигура останавливается рядом с нашим столиком. Слева от меня. – Могла бы и сообщить мне об этом.

– Прости, – наигранно извиняется Карина. – Так эти тарелочки для тебя и твоей новой КХМлюхи приготовили? – нарочно прочищает она горло, прикрыв рукой рот. – А мне никто и ничего не говорил!

Мой интерес снова не за меня. Сначала я увожу взгляд в сторону и вижу, как мужская рука держит кирпичного оттенка женскую, а потом, как бы невзначай, поднимаю голову и, словно самый искусный снайпер, попадаю точно в цель: черные глаза, заключенные в незыблемую самоуверенность.

Можно было и не сомневаться, что за прошедшие десять лет мужественность Максимилиана значительно расширит свои границы. Она видится во всем: в квадратном лице и острых скулах, похожих на холодные каменные выступы, в высоте роста и крепком телосложении. То, как уверенно он стоит на ногах и покровительственно держит руку чрезвычайно загорелой девушки. Но ещё, в нем появилось что-то очень неприятное и колючее, отчего волосы на моих руках мгновенно становятся дыбом. Хотя нет, не появилось. Уверена, оно было и раньше, просто не так выпирало наружу, как теперь.