Девяносто девять и один
Шрифт:
На теплую вечернюю улицу выхожу первая, но успеваю заметить нестрогий взгляд Сары, которым она удостаивает меня всякий раз, когда я не позволяю ей продолжать эту ненавистную мне тему. Я не хочу обсуждать то, чего не было и быть не могло. Подумываю вообще завязать с этими бессмысленными походами в кино и японские ресторанчики, ведь я никогда и никому не позволю даже самого малого развития в этом плане.
– Приедешь к нам и сама увидишь, что твой дядька уже не тот мачо-шмачо, которым был когда-то.
– Думаю, я не застала те времена, так что…
Сара звонко хохочет, а я
– Только не говори ему, что я так сказала. Я его очень люблю.
– Ох, дорогая! – Сара снова прижимает меня к себе. – Как наладишь работу нового магазина, приезжай к нам! Хоть на недельку, а? Последний раз ты была у нас в декабре, а уже июнь заканчивается!
– Посмотрим.
– Вечное «посмотрим», – усмехается тетя и садится в свой вишневый Tiguan. – В любом случае, мы тебя ждем всегда. Знай об этом.
– Знаю. Передавай привет дяде.
– Обязательно! Скину фотку своих новых кружек, если, конечно, куплю! – говорит она напоследок и закрывает дверцу.
Как же я её люблю; никто не знает. Наверное, даже сама Сара не понимает насколько бесценна она для меня. Каждый раз, провожая её или покидая их теплый дом с дядей, мое сердце сгрызает чувство вины. Конечно, я могла бы приезжать к ним намного чаще, чем делаю это на самом деле. Раз в месяц на выходные – запросто! Да вот только я быстро привыкаю к одиночеству, без лишней суеты внутри себя уживаюсь с ним. Не знаю, может я прилипаю к нему, а может оно ко мне, но суть от этого не меняется – мне сложно вырваться из его крепких объятий, да и не хочется, по правде говоря.
Вздохнув, я сажусь в свой серебристый Nissan Note, завожу двигатель и прибавляю громкость радио.
«В Тюмени 19:25», – тут же сообщает плавный женский голос и информирует о завтрашней погоде.
Лето в этом году очень жаркое, дождей почти нет. Часто слышу, как кто-то из покупателей, общаясь по сотовому, говорит собеседнику, мол на следующей неделе обещают грозы, шквалистый ветер и проливной дождь, что затопит половину города, как несколько лет назад. Однако, ничего подобного не случается. Солнце всё так же ярко и беспощадно горячо, а воздух слишком жаркий и плотный. Хорошо, что в двадцать первом веке существуют кондиционеры! Без них жизнь была бы намного сложнее, особенно в эти невыносимо жаркие летние дни.
– Господи, что же ты делаешь?! – кричу я на шибко самоуверенного лихача, подрезавшего меня на скорости в шестьдесят километров.
Сзади мне сигналят автомобили, которых я вынудила нажать педаль тормоза, поскольку этот лихач на черном Jaguar едва не зацепил мой бампер. Такие ситуации хоть и повышают мое давление, пугая резкостью действий, которые мне никак не предугадать, однако не нарушают гармонию внутри меня. Я научилась абстрагироваться от чужого дисбаланса эмоций и дурного поведения, чем несказанно горжусь. Это огромная работа над собой и собственным внутренним миром, что висел на самом тонком волоске. Но я поборола свои эмоции. Я обуздала свои чувства, объятые диким пламенем. Теперь только штиль. Только легкий ветерок с берега спокойного моря, теплый песок и самый чистый
Кроме четырех сотрудников, в моем магазине никого нет. Заношу сумку в комнатку персонала, а потом возвращаюсь в зал, где мои девочки раскладывают товар по полкам и весело обсуждают, по всей видимости, общего знакомого. Когда они замечают меня, на их лицах тут же появляется уже привычное для меня выражение: двадцать процентов жалости, сорок процентов уважения, тридцать процентов радости и щепотка из десяти процентов – настороженности.
– А мы думали, что вы уже не приедете, – говорит Женя, складывая альбомы для рисования по стопкам. – Ваша тетя уехала?
– Да, она приехала навестить меня и забить мой холодильник клубникой. Никому не нужна клубника, «не напичканная всякими химикатами»? – спрашиваю я, изображаю Сару.
У девочек загораются глаза и я с улыбкой киваю.
– Тогда завтра привезу. Одной мне столько не осилить, не хочу, чтобы пропадала.
– Может, варенье сварите? Или заморозите? – предлагает Нина, собирая пустые коробки по полу. – Моя мама так делает.
– Нет, я люблю клубнику только в свежем виде. Да и к тому же, в новой квартире у меня нет холодильника. Она точно не выдержит этой жары. Ладно, много ещё осталось?
– На складе около пятнадцати коробок с книгами в твердой обложке, потом ещё упаковки с канцелярскими принадлежностями и с магазина мебели привезли те белые кресла для уголка «Почитай-ка». Они все в пленку плотную замотаны.
– Отлично! Я так боялась, что их только завтра привезут… Тогда пойду распаковывать!
– Запаситесь канцелярским ножом! – кричит мне Рита, засев между рядами с сентиментальной литературой и детективами. – А то как в прошлый раз все ногти переломаете!
– Не напоминай!
Наклоняюсь за ножницами у высокой стойки, за которой уже установлены две кассы, как вдруг рядом возникает взволнованная Женя и смотрит на меня так, словно хочет о чем-то попросить.
– Муза…
– Что такое, Жень?
– Я тут спросить у вас хотела…
Уже больше пяти лет являюсь для них начальницей, но до сих пор не могу свыкнуться с этой ролью. Стараюсь держать дистанцию между нами, но это чертовски сложно, когда наша разница в возрасте всего-то два-три года. В моих магазинах в основном работают молодые девушки, некоторые ещё студентки. Я и сама закончила университет три года назад и прекрасно понимаю, о чем девочки беспокоятся порой, обсуждая то сдачу экзаменов, то будущее, которое сулит им выбранная профессия. Иногда мне очень хочется говорить с ними на равных, но папа всегда говорил, что это недопустимо для руководителя.
– У моей младшей сестры день рождения в эту субботу. Ей пятнадцать лет исполняется и родители решили потратиться, чтобы этот день запомнился ей надолго! – смеется Женя. – Ну и всем нам… Они купили недельную путевку в «Свет Тосканы».
– Ого! Это же здорово, – улыбаюсь я. – Италия… Подарок чудесный.
– Ну, это не та Италия, о которой вы подумали, – смеется девушка. – Вы ведь слышали о комплексе «Свет Тосканы»? Мне кажется, что о нем весь город говорит.
– Видела рекламу по телевизору, кажется…