Девушка сбитого летчика
Шрифт:
– Мне кажется, я знаю, что искал у вас Биллер… фальшивый Биллер.
– Что? – выдохнула Баська, забыв про кофе.
– Он пришел за медальоном, который вам подарила Амалия Биллер. Оказывается, он очень старый и называется «Дрезденское сердце». Лет двести назад такие медальоны были очень популярны в Европе, считалось, что камешек – осколок знаменитого Дрезденского зеленого алмаза, отсюда название. Зеленые алмазы очень дорогие…
– Разве бывают зеленые алмазы? – с сомнением сказала Баська.
– Оказывается, бывают.
– Но камешек там вовсе не зеленый, а… сероватый и мутный.
– Название «зеленый алмаз» весьма условно – он может был зеленоватый,
– Неужели он настолько ценный, чтобы из-за него убить? – не поверила я.
Я была неприятно удивлена… Да что там удивлена – я была поражена и уничтожена! Амалия подарила мне старинный медальон… семейную реликвию… Зачем? Чтобы оставить за собой последнее слово в нашем противостоянии? Чтобы хлопнуть дверью напоследок? Еще раз приложить меня? Посмеяться? Сделала царский жест, бросила небрежно бесценную цацку… поставила точку. Даже в то, что она не объяснила письмом или запиской, даже просто не упомянула близнецам, что это такое, я чувствовала ее высокомерие и пренебрежение… Я снова была маленькой и ничтожной, а она – великодушной и прощающей. До самой своей смерти она не давала о себе знать, она отказалась от нас, мы никогда больше о ней не слышали, даже близнецы, с которыми она дружила… Я не хочу ее подарков! А кроме того, вдруг пришло мне в голову, меня могли убить из-за ее подарка! Неужели наши счеты еще не закончены? Неужели они никогда не закончатся? И теперь этот чертов зеленый алмаз, приносящий несчастье! Я вдруг представила себе дрожащую костлявую руку, тянущуюся ко мне из могилы…
Видимо, Федор прочел что-то в моем лице и сказал:
– Его убили не из-за алмаза, Аня. Ему просто не повезло: в вашей квартире он наткнулся на убийцу.
– Получается, Николенька ее спас? – спросила Баська. – Если бы он не подсыпал нам снотворное, Анюта ночевала бы дома…
Федор кивнул.
– А откуда он знал про медальон? – спросила Баська.
– Я думаю, был только один человек, который мог ему рассказать.
– Настоящий Николенька Биллер! – догадалась Баська. – А где он? Почему не пришел сам?
– Мы не знаем, где он.
– А зачем приходил… убийца?
– Ищем, работаем, – ответил Федор и запнулся, вспомнив, что капитан Астахов часто отвечал на вопросы Савелия: «Работаем, Савелий. Ищем».
– Как ваш друг? – спросила я.
– Уже лучше.
– Он в сознании?
Федор только вздохнул…
Глава 23
Капитан Астахов
Коля Астахов открыл глаза и увидел над собой неровный, в трещинах, потолок, желтоватые пятна – похоже, следы потопа, – неяркий матовый плафон. Комната была незнакомой. Он рассмотрел в углу узкий белый шкаф-пенал, окно с белыми занавесками, за которым синели сумерки. Перевел взгляд на человека, сидевшего у его кровати. Это был Савелий Зотов. Савелий дремал, на коленях его лежала книга в яркой обложке. Коля принялся рассматривать Савелия – белый халат, под халатом – красивый бежевый свитер с оленями; обширная лысина со светлой дорожкой посередине – бликом от светильника; торчащие уши. Он вдруг почувствовал жжение в глазах…
Он помнил, как поднялся на четвертый этаж, где была квартира этой девушки… Анны… Ломакиной – проезжая, он заметил свет в ее окнах и решил проверить, все ли в порядке. Лифт застрял где-то наверху, и он побежал, перепрыгивая через две-три ступеньки… увидел человека
Он вздохнул и тотчас почувствовал боль в груди. От страха задохнуться, свойственного всякому человеку, он застонал и попытался вцепиться пальцами в простыню, но руки его остались неподвижны…
Савелий открыл глаза, вскочил, снова упал на табуретку, уронил на пол книгу и вскрикнул:
– Коля! Колечка! Ты… проснулся! Это я, Савелий! Господи, какое счастье! Ты меня узнаешь?
Коля смотрел сосредоточенно, губы его шевельнулись, он попытался что-то сказать.
– Что? Что ты сказал? – спросил Савелий, наклоняясь над ним.
– Савелий… – прошептал Коля. Он скосил глаза на свою правую руку.
– Узнал! Ты узнал меня, Колечка! Что? Что ты хочешь? Поднять тебе руку? – Савелий осторожно взял в свои большие теплые ладони Колину руку.
Коля уставился на свою руку, нахмурился. Ему удалось шевельнуть пальцами, и он, удовлетворенный, откинулся на подушку.
– Как ты себя чувствуешь? – Савелий все держал его за руку. – Тебе не больно дышать? Как ты нас напугал!
От радости и избытка чувств Савелий погладил Колю по голове. Коля, улыбаясь, слушал голос Савелия. Дверь приоткрылась, и в палату проскользнул Федор Алексеев.
– Коля! Ожил, капитан! – обрадовался он. – Савелий, чего же ты не позвонил?
– Не успел! Он только что!
Федор схватил другую руку Коли, тряхнул. Коля поморщился.
– Митрич про тебя спрашивал, когда, говорит, ребята, ждать вас в «Тутси». И девушки… Анна Ломакина и ее подружка, а мы с Савелием так прямо пост тут устроили! Ты хоть слышал нас? И весь твой отдел каждый день к тебе как на дежурство! Ну, ты, брат… Я бы тебя не узнал, борода, как у Амундсена, вид суровый, даром что рыжий… Или нет, не Амундсен, а Эйрик Рыжий, викинг! – Федор говорил и не мог остановиться, откашливаясь и преодолевая комок в горле… – Когда тебя выписывают? Савелий, когда его выписывают?
– Федя, он только что пришел в себя, подожди!
– Коля, дорога каждая минута! Нам тебя очень не хватает. Я позвонил Кузнецову, у меня была к нему пара вопросов, но он сказал, что страшно занят. Без тебя мы лишены информационной поддержки… но кое-что узнать все-таки удалось.
– Федя, подожди со своими вопросами, пусть окрепнет сначала, – остановил его Савелий.
Коля кашлянул и прошептал:
– Что по Стрелку? Я в порядке, Савелий. Нигде больше не засветился?
– Не похоже. Нам с Савелием ничего не известно, нам ничего не говорят. Но кое-что мы все-таки нарыли. Например, мы знаем, что именно искал фальшивый Биллер у Анны Ломакиной. Он искал «Дрезденское сердце».
– Что?
– Медальон, который подарила ей Амалия Биллер, тетка Николая Биллера. Вещица старинная и очень дорогая, как оказалось, о чем Анна не имела ни малейшего понятия. Называется «Дрезденское сердце». А вот что понадобилось Стрелку – пока не ясно. Ничего ценного у Анны, по ее словам, нет. Но, с другой стороны, она ведь и про медальон не знала. Мы часто в простоте и понятия не имеем, что владеем материальными ценностями. Я привез к ней Виталия Щанского, ты должен его знать, его все знают, чтобы он взглянул на картину, вернее на две… Одна предположительно кисти Кандинского, но это оказалось лишь моей фантазией… к сожалению. – Федор порозовел, вспомнив комментарии художника.