Девушка по имени Каламити

Лори Даниэль

С каждым шагом, который мы делали все дальше от Ундали, по моей коже все сильнее выступал холодный пот. Возможно, я не лучшим образом играла девицу в беде.

Ее разум так же силен, как и слабое тело.

У меня был план.

О котором я бы не стала думать, имея уши в голове

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

РАЗВЛЕЧЕНИЕ УБИЙЦЫ

— Почему мы всегда должны сходить с пути?

Мы в очередной раз

пошли в обход, путём, которым, казалось, больше никто не воспользовался.

— Это никогда ничем хорошим не заканчивается, — сказала я Уэстону, когда мы остановились в конце леса, чтобы напоить лошадей.

— Я думаю, это в основном из-за тебя.

Я усмехнулась.

— Это ты втягиваешь меня в это свое садистское путешествие.

— Похоже, что я тебя принуждаю? — спросил он с некоторым весельем, и было что-то еще в его глазах, что я не собиралась лгать, напугало меня.

Я подняла бровь.

— О, так значит, я могу уйти?

— Мир — твоя устрица. Продолжай, принцесса.

Я некоторое время наблюдала за ним в тяжелом молчании.

— Мне это не нравится, — сказала я неловко.

— Что? — спросил он с озорством в голосе.

Я покачала головой.

— Я не играю ни в какую бы игру, какой бы она ни была.

— Игры нет. Продолжай, — он указал на поле перед нами.

— Уэстон… — прорычала я.

Я собиралась убить его за то, что он размахивал фруктом у меня перед лицом, просто чтобы отобрать его.

— Ты не смогла бы выбраться отсюда одна, признай это, принцесса.

— Прекрати называть меня принцессой!

Он так разозлил меня, что я готова была закричать, но не из-за этого дурацкого прозвища, которым он меня назвал; это было просто раздражение. Я была зла из-за того, что он был прав. И потому, что у меня могли быть проблемы с гневом — которые, я была уверена, передавались по наследству — за что я бы отчитала бабушку, если бы когда-нибудь увидела ее снова. Потому что эти досадные проблемы могли заставить меня принять некоторые решения, в которых и близко не было чувства самосохранения.

— От твоих мыслей у меня сильно болит голова, — сказал он со вздохом.

— Да, ну, у тебя от себя же сильно болит голова.

Настоящая взрослая, Каламити.

Он скрестил руки на груди.

— Вот что я тебе скажу. Если ты сможешь пересечь это поле, тогда я сам сопровожу тебя к Ундали.

Я моргнула, не веря в это.

— Что?

Мое сердце билось быстрее, и если он лгал, я собиралась ударить его ножом.

Будь настоящей, Кэл. Ты попытаешься.

— Ты слышала меня, — протянул он.

Я неуверенно посмотрела на поле, а затем снова на него. Он увидел неуверенность на моем лице и, очевидно, подумал, что это достаточно забавно, чтобы рассмеяться.

Я нахмурилась.

— Это глупо.

Он снова рассмеялся.

—

Ну, у меня никогда не было заложницы, которая не хотела бы сбежать.

— Заткнись, — парировала я.

— Тебе скучно, и ты играешь со мной в какую-то гнустную игру. А я не хочу играть.

Я скрестила руки на груди.

На его губах появилась усмешка.

— Признай это, принцесса. Ты напугана.

— Назови меня принцессой еще раз… — прорычала я.

Опять же, не это меня разозлило.

Я сказала себе, что справлюсь с этим, не играя в его игру, но то, что он сказал дальше, заставило мои досадные проблемы проявиться в полную силу.

— Ты неравнодушна ко мне, принцесса? У меня были менее навязчивые служанки, которые год не видели другого мужчину.

Мне пришлось прикусить язык. Сильно. И сказать своему рту, что я здесь главная.

— Ты сопроводишь меня к Ундали? — я зарычала, не будучи в состоянии находиться рядом с ним ни секунды без того, чтобы не ударить его ножом.

— Я никогда не был рядом с кем-то, кто так много думает о том, чтобы ударить другого человека ножом, как ты, и ты думаешь, что я сумасшедший?

— Я клянусь..

— Ты пересечешь это поле. Я провожу тебя до Ундали.

— И я могу ударить тебя ножом, — сказала я.

Это определенно должно было быть частью этой дурацкой сделки, или никакой сделки вообще.

Он улыбнулся, как будто это было стандартным условием в соглашении.

— И ты можешь ударить меня ножом, — повторил он.

Я не знала, смогу ли я ударить кого-нибудь ножом, пока они просто неподвижны, но это был спорный вопрос, потому что, если я сделаю это, он отведет меня к Ундали.

— Откуда мне знать, что ты не лжешь? — спросила я.

— Ты не узнаешь.

Что ж, по крайней мере, в этом он был честен.

Это должно было что-то значить, верно?

Я повернулась к полю и посмотрела на высокую траву, колышущуюся на ветру. Ничего необычного в этом мне не бросилось в глаза. Я понятия не имела, что все это значит, но, возможно, магия, которой я должна была обладать, помогла бы мне пройти через это. Потому что, без сомнения, в этом было что-то странное. Или, может быть, Уэстон был сумасшедшим, и я бы прекрасно прошла через поле. Да, я бы ухватилась за эту мысль.

Я уставилась на колышущуюся траву и прикусила губу, размышляя, в то время как одна мысль грызла меня, пока я не выплюнула ее.

— Я бы предпочла уйти тем путем, которым мы пришли, — попыталась я.

Он улыбнулся.

— Нет, поле в порядке.

И вот оно.

С полем определенно что-то не так. Нервозность поселилась у меня в животе и росла с каждой минутой. Как я могла не попробовать? Если не ради Алирии, то ради себя. Мне нужно было быть храброй девушкой с фермы из Алжира.