Девушка по имени Каламити

Лори Даниэль

Правда моей жизни. Моя миссия. И мой провал.

Все, чего я хотела, это поступить правильно. Правильно для Алирии.

— Нет ничего правильного, Каламити.

— Есть хорошее и плохое, Уэстон. Вскрывать печать… это плохо, — выдохнула я.

— Никто в Алирии не невиновен. А если и невиновен, то не всегда. Им не нужна твоя защита.

Может быть, добро никогда не должно было побеждать. Может быть, людям… и нелюдям никогда не суждено было существовать. Может быть, мы всего лишь

убивали Алирию, и было бы лучше без всех нас.

Может быть, вскрытие печати окажет ей услугу.

Как можно было доверить это решение мне? Я отвернулась, когда почувствовала, что мое спокойное состояние превращается во что-то гораздо более безнадежное. Я собиралась разочаровать всех. Свою бабушку. Себя. Я не знала, как выбраться из этого, и я даже не верила, что смогу.

Слезы навернулись мне на глаза, и одна из них потекла по щеке.

Уэстон стер ее большим пальцем.

— Весь мир не обязательно должен лежать на твоих плечах.

Другой его стороны я никогда не видела.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я.

— Я знаю, — ответил он, прежде чем потащил меня через лес.

Иногда вещи не всегда такие, какими кажутся.

Паук думал, что поймал муху в ловушку. Он и не подозревал, что муху когтями в паутину не запутаешь.

* * *

Что-то отвратительно мягкое проскользнуло между нами. Это было похоже на мягкость одеяла на твоей коже, прежде чем бабушка сорвала его и велела пойти почистить ночные горшки.

Он сделал несколько хороших замечаний в своем жутком настроении. Но он был неправ.

Судьба Алирии была на моих плечах.

Возможно, не все были невинны, но я подумала о той маленькой девочке, которая была рядом с Сильвией. Она заслуживала права выбора.

Я никогда не верила, что вскрывать печать было правильным поступком. Если бы ее вскрыли, то были бы только смерть и разрушение. Магия сводила людей с ума. То, что Уэстон пытался сделать, было эгоистично. Не было ни одной веской причины для вскрытия печати.

Я могла только надеяться, что Уэстон поверит в мой поступок в лесу. Я бы воспользовалась любыми маленькими победами, какими только могла.

Спасибо Алирии, на моих плечах не было Элиана. Эта мысль позабавила меня. По крайней мере, целой вселенной не угрожал мой провал. Это было бы слишком… естественно.

То, что я сейчас находила забавным, было странной вещью. Я надеялась, что не потеряю себя в крови, в жизнях других и не стану запятнанной, как Ред Форест. Я знала, что кое-что уже скрыто в красном.

Но я не столько беспокоилась о красном, сколько о… зеленом.

ГЛАВА

ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ЦЕЛАЯ ПАУЧЬЯ ПРАВДА

C неба падали краски. Дождь напомнил мне акварели, с которыми я играла в детстве. Бабушка всегда раз в год покупала мне бумагу, и мы делали наши собственные краски из корней ее растений.

Я прислонилась к дереву, предаваясь воспоминаниям, наблюдая за бурей. Мягкие цвета окружили меня пеленой. Небо прорезала пастельная молния.

Она здесь. Прямо здесь.

Это было то, чего всем не хватало бы, если бы я открыла печать. Красота всего этого исчезла из-за безумия, изнасилования и убийства. Я в отчаянии посмотрела на Уэстона. Он стоял, прислонившись к своему дереву, и я наблюдала за ним сквозь пелену красок. Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что его взгляд встретился с моим.

Пялиться было интересно. В некотором смысле почти интимно. По крайней мере, с Уэстоном это было потому, что я чувствовала, как его взгляд проникает мне в душу. Надеюсь, в конце концов это не закончилось как обман.

Последние два дня прошли в безвозвратном молчании. Я бы никогда не заставила снова использовать мой рот для того, для чего он был создан.

Он был создан, чтобы говорить, верно?

Губы Уэстона приподнялись, объявляя о его присутствии в моей голове, и я почти улыбнулась, вот только заключенным не полагалось улыбаться. Я была уверена, что это правило.

Я прислушалась к стуку дождя и легла под прикрытием ивы. Я нахмурилась, когда Уэстон вторгся на мое дерево.

— Что ты делаешь?

— Это не твое дерево. И это лучшее укрытие, так что я буду спать здесь, — сказал он, ложась, занимая слишком много места своим неестественно большим телом.

Я не хотела спать так близко к Уэстону, потому что я могла ударить его ножом во сне, и я не хотела, чтобы это было на моей совести.

Что-то приземлилось рядом со мной, и я посмотрела вниз. Нож?

Я подняла бровь, глядя на Уэстона.

Его глаза заблестели.

— Давай, принцесса. Ударь меня. Выброси это из головы.

Я колебалась, взглянув на нож и снова на его лицо. Он знал, что я не смогу этого сделать, и была удивлена.

Он засмеялся.

— Да ладно. Я уже достаточно долго слушаю, как ты думаешь о том, чтобы пырнуть меня ножом. Это становится утомительным. Так что давай покончим с этим.

— Ты просто собираешься лежать здесь и позволить мне ударить тебя ножом? Ты сказал, что не позволишь мне ударить тебя снова.

— Да, ну, я не знал, что твои мысли о том, чтобы ударить меня ножом, разозлят меня до безумия.