Девушка и звездолёт
Шрифт:
— Патруль! — коротко сказал он в микрофон.
— Все патрули на борту, товарищ первый вице-президент, — отозвался бодрый голос дежурного диспетчера. — Нижние люки задраены… Согласно телеметрии, не закрыт только верхний резервный люк «Колдуньи».
— Стоп генерации, Вадим Евгеньевич! — с надеждой в голосе спросил Олег.
— Что? — переспросил Вадим.
И похолодел, глядя на таймер. Ровно через двадцать четыре минуты начнётся подъём. На приборной панели горели уже три оранжевые лампочки — старшие флаг-инженеры СПК запрашивали разрешения на открытие диафрагм.
— Вадим
Вадим понимал, что он прав. Маршевый СП-Генератор, поднимающий пятнадцать тысяч тонн со дна гравитационного колодца — штука жуткая. Это не ластик в карандаше, и даже не маломощный движок разъездного катера. Сам Вадим не занимался подобными вещами — но по долгу службы слышал, как теряли все до единого перья помещённые под выхлоп голуби, в каких мучениях умирали собаки и крысы. Но если остановить генерацию…
Вадим всмотрелся в юное лицо. Милая, симпатичная, приятно-чумазенькая, с выгоревшими на солнце светлыми волосами, заплетёнными в короткую толстую косичку, с лёгким загаром на лице и руках… Впрочем, скорее всего, лицо и руки были просто грязными. Свободная блузка с длинными рукавами — некогда белая, лёгкая, а ныне порванная и испачканная. Светло-серая юбка, не слишком длинная, но и не слишком короткая — примерно до колен. Босые, исцарапанные ноги, маленькая серая туфелька в правой руке… Словно Золушка. Почему-то именно эта туфелька, которой незнакомка прикрывала прореху на груди, зацепила Вадима больше всего.
Но если остановить генерацию…
Восемь СПК, суммарная масса сто двадцать тысяч тонн, на борту чуть меньше двух тысяч человек… А связи с Кумышанским и Ново-Николаевским Расположениями, скорее всего, уже нет… Вот и решай, товарищ начальник, что для тебя важнее. Ей-ей, раскладывать партии политического покера под приятную беседу на борту катера, скользящего на волне Токийского залива, куда как легче. Тяжёлое, но верное решение — предоставить незнакомку её судьбе. Через двадцать минут, обожжённая, с покрасневшей до морковного цвета кожей, без волос, выронив туфельку, она будет кататься по земле, воя от нестерпимой боли. А потом в шахтах рванут заложенные мины, к которым добавятся остатки жидкого кислорода на оксистации…
Вадим ещё раз посмотрел на таймер. Время ещё есть, а верхний резервный люк открыт — так, на всякий случай. Как и любой опытный интриган, он не мог не предусмотреть пути к отступлению. Не случайно никто в руководстве Компании, включая умного и многоопытного Старика, не знает его настоящего имени…
Прикрыв глаза, Вадим попытался вспомнить расположение помещений в верхнем ярусе. Гараж. До него каких-то двести метров. Меньше минуты, даже если идти шагом. А в гараже — это он отлично помнил, остались машины с ключами в замках. От гаража до здания заводоуправления со всеми объездами и поворотами в лучшем случае километр. Тоже меньше минуты… А «Колдунья» в очередь на подъём — последняя. Невероятно, безумно, невозможно — но ведь и в самом деле можно успеть…
А можно провести оставшееся время, сидя в мягком кресле и глядя на девушку, которую, ничего о ней не зная, приговорил к смерти. Кто ещё смотрит на площадь
— Внимание! — Вадим взялся за микрофон. — Говорит Лукашин. Старшим флаг-инженерам СПК приказываю открывать диафрагмы и начинать подъём в назначенное время согласно утверждённому расписанию. Разрешения на подъём не запрашивать, подтверждения разрешения не ждать. Всё.
Вадим повернулся к Олегу.
— Принимай «Колдунью»! — показалось, или голос на самом деле дрогнул. — Если через десять минут не вернусь, поднимайся и следуй за остальными. Старший — флаг-инженер «Нелли Блай» Ромацкий…
— Как же так, Вадим Евгеньевич! — удивился Олег.
Вадим уже не слышал. Пальцы, словно сами собой, расстегнули пристяжные ремни. Позже он вспоминал, что никогда прежде, и никогда позже не бегал так быстро. Дежурившие в салоне Сергей Волков и Валерий Иващенко, не задавая вопросов, бросились следом — привыкший ходить с охраной Вадим обратил внимание на обоих лишь в гараже, когда уже не было времени отсылать их обратно.
Впопыхах Вадим не приказал дежурному диспетчеру или тому же Олегу вести незнакомку наружными камерами слежения — а потому, оказавшись на пустой площади, в первую минуту растерялся. К счастью, девушка с площади никуда не делась, обнаружившись на крыльце заводоуправления. Схватив её за руку, Вадим бросился, было, к машине — но именно в этот момент, проскрежетав шинами, на площади обнаружился дедушкин внук.
— Вадим Евгеньевич! — Олег едва не плакал. — Простите меня! Я не могу!.. Я остаюсь…
Наверное, будь в запасе немного времени, Вадим сумел бы его убедить. Или просто приказать следовать за собой — беда в том, что времени ни на то, ни на другое попросту не было. Над площадью, над четырёхэтажным зданием заводоуправления, над фонтанчиком и зелёными аллейками скверика громко прозвенел звонкий, заливистый, похожий на школьный, звонок. Услышав его, Волков с Иващенко буквально посерели. Вадим удивился — и лишь затем сообразил, что его подчинённые знают далеко не всё.
— Первый пустой! — крикнул он. — У нас ещё целых четыре минуты. В заводоуправление, быстро!..
Повернув тяжёлую стеклянную дверь, обогнув сверкающую лаком деревянную стойку с телефонами и компьютером, Вадим первым подбежал к утопленной в трубе широкой двери лифта. Вставил в прорезь карточку, быстро набрал известный немногим посвящённым код. Двери послушно распахнулись, кабина лифта оказалась двойной — за первой, ходившей внутри здания, обнаружилась ещё одна, с бронированными стенками и дверцей, с большим количеством кнопок и телефоном на стене. Следом телохранители втащили упирающуюся девушку — размахивая туфелькой, та кричала, тщетно пытаясь вырваться. Валерий Иващенко с замаху ударил её по лицу.