Девушка и звездолёт
Шрифт:
— Докладываю, Арсений Олегович! — поднёс Вадим к губам микрофон. — СПК загружены, генераторы выведены на предрабочий режим, баки полнёхоньки, пассажиры и экипажи уже час, как в гамаках. Люки задраены, за исключением верхних резервных. Только что я отдал приказ о снятии внешних постов. Да, я согласен, что у нас ещё целый час, что мы торопимся. Но в городе и вокруг никого нет. А если что-то случится, то милиционеры уже ничем не помогут, зато сами рискуют опоздать и попасть под выхлоп… Да, и вам спокойного подъёма, Арсений Олегович! До встречи наверху…
Убедившись, что блокпосты
Хотя совсем без накладок не обошлось. В системе охлаждения на борту «Орла» неожиданно началось падение давления, вызванное сбоем программы. Вместо того чтобы закачивать жидкий кислород в танки СПК, насосы перекачивали его обратно, в емкости находящейся под посёлком оксистанции. На «Александре Брусенцове» потерялись трое мальчишек — после недолгих поисков всех троих, под предводительством гражданина и патриция Алексея Зайцева обнаружили в креслах-гамаках главного салона, где они собрались наблюдать подъём в иллюминаторы. А в довершение всего покинувшая семейный «Брянский лес» Вика Рунёва, где ей была предоставлена отдельная каюта повышенной комфортности, обнаружилась на борту «Колдуньи».
«Ладно, ладно, — покачал головой Вадим, услышав последнюю новость. — Я тебе не Сёмка Давыдов, да и ты не Лушка, факт». Выслушав последний доклад, от Юрия Чевтоха, ставшего новым старшим флаг-инженером «Волчихи» вместо смещённого, разжалованного и посаженного под арест Егоршина, Вадим отключил микрофон.
— Патрульные группы на борту, Вадим Евгеньевич! — доложил сидевший рядом Олег. — Задраиваемся?
— Не спеши! — Вадим щёлкнул переключателем, вызывая все восемь СПК разом. — Внимание! Говорит первый вице-президент Республики Лукашин. Через пятьдесят пять минут, ровно в двенадцать-ноль-ноль мы начинаем подъём. Отправление согласно утверждённой очередности, стартовый интервал — три минуты. Желаю всем не слишком сильных перегрузок и скорой встречи наверху…
Отключив микрофон, Вадим не без удовольствия откинулся на спинку кресла. Окинув взглядом широкую приборную панель, взглянув на один из боковых экранов, куда выводилась информация о состоянии всех восьми СПК, он снова посмотрел на большой обзорный экран. Вода в фонтанчике весело играла под ярким солнцем. Налетевший ветер гнал по площади несколько белых бумажных листов.
— Вадим Евгеньевич, а вам не страшно? — неожиданно спросил Олег. —
— Старший из Рунёвых болтается наверху почти два года, — сухо заметил Вадим. — Кстати, у него нормальная сила тяжести. А если тебе страшно, так ещё не поздно спрыгнуть. Южные ворота открыты, машины в гараже, садись за руль и жми, чтобы только ветер в ушах свистел…
Повернувшись, Вадим пристально посмотрел на младшего флаг-инженера. Ещё больше, чем когда-либо похожий на Лариосика, Олег нервно облизывал губы. «Чёрт! — подумал Вадим. — Навязали трусишку-инспекторишку… Вызывать Серёгу Волкова и погнать суслика вниз, в каюту. Прямиком к Альбинке Русаковой, пусть плачет в тёплое плечико. А СПК поднять самому…».
Вадим представил, как здорово было бы поднять махину в пятнадцать тысяч тонн самому, и улыбнулся.
— Но, всё равно, мы молодцы! — не получивший поддержки Олег ударился в другую крайность. — Вы только представьте, Вадим Евгеньевич! У нас — и свой собственный мир. А негодяев и дураков мы на перроне оставим…
— На каком ещё перроне? — не понял Вадим.
— Детектив был такой, старый, советский… — торопливо принялся объяснять Олег. — Там один из героев говорит другому, что поезд идёт в коммунизм, а негодяев и дураков мы на перроне оставим. И ведь, согласитесь, именно так и вышло…
— Этот твой новый мир мы осень быстро сделаем похожим на старый, — жёстко ответил Вадим. — А не мы, так наши дети и внуки постараются…
— То есть, как это, «сделаем похожим на старый»? — возмущённый Олег чуть не подпрыгнул в кресле. — Вадим Евгеньевич, да что вы такое говорите? Ведь есть же дедушка, Арсений Олегович… Затем вы… Рунёвы — знаете, что Вика в вас влюблена? Волков Серёга… Никита Денисович… Митрохины… И с такими людьми, с такими товарищами как может наш новый мир стать похожим на старый?
— Затем, что… — неохотно начал Вадим. — Скажи: ты никогда не задумывался, чем на самом деле является наша затея?
— То есть, как это: «чем является»? — снова удивился Олег. — Социализм построить, какой в Советском Союзе был. С общественной собственностью на средства производства, с бесплатным жильём, образованием и медициной, с оплатой строго по труду и обязательностью труда для всех… Правда, у нас не будет советской уравниловки, и дозволено владение землёй на правах личной собственности… Вадим Евгеньевич, вы же сами, как член Совета, наш основной закон утверждали…
— «Социализм», «Новый Советский Союз», «попробовать ещё раз»… — медленно, с расстановкой, словно смакуя каждое слово, повторил Вадим. — Так вот, гражданин и патриций Аресийской Советской Республики Олег Жолниров — плюнь на это! Слюной! С самой высокой колокольни…
— Но почему? — недоумевал Олег.
— Потому что, по-настоящему, весь смысл нашей затеи в том, чтобы построить комфортабельную дачу на максимальном удалении от городской черты, — жёстко ответил Вадим.
— Вадим Евгеньевич, да что вы такое говорите? — Олег даже привстал в кресле.