Девушка и дракон

Вереск Яра

А подушка пахнет знойной летней травой. И ночь скоротечна, а у Яшмы под ключицей маленький белый шрам. И самые нежные руки, и самые добрые в мире глаза…

И надо успеть запомнить каждый миг этой ночи. Все-все-все. Как потом судьба ни сложится, этого у тебя никто не отнимет…

Сэни проснулась, когда первые лучи ненастного утра еще только собрались осветить мир. Были слабые сумерки. Яшма спал. Сэни поняла, что лежит у него на плече. Все тело ныло, каждая мышца и каждая косточка. Но это ничего. Это всего лишь усталость…

Совсем

скоро нужно будет бежать домой, возвращаться в обычную жизнь, как в старое и удобное, но заношенное и бесцветное от времени платье. Если вчера ее хватились, то ой, как трудно будет объяснить свое ночное отсутствие. Мыслимое ли дело — молодая незамужняя девушка где-то бродит целую ночь! Сэни предположила, что с этого момента за ней начнут постоянно приглядывать, и из замка выбраться не получится даже за ягодами на ближайшую поляну.

Ничего. Это все не страшно, и вряд ли продлится долго. Это будет всего лишь наказание за проступок, а не ежедневный, выматывающий, все перемалывающий страх. Как же она, оказывается, его боялась, этого полковника Гинрада. Но тогда она была одна и знала, что помощи ждать не от кого, и что никакого просвета впереди…

А сейчас все сложится по-другому.

Она улыбнулась, вгляделась в лицо спящего рядом мужчины, придумывая для него ласковые глупые слова, которые так и не скажет вслух. Осторожно поправила упавшие на глаза пряди. Яшма проснулся, потерся щекой о ее ладонь. Потом почему-то нажал ей на кончик носа.

«Поедешь со мной в Тваргу?».

И добавил вслух, наверное, чтобы слова звучали весомее:

— Здесь тебе будет трудно.

— Оверт скоро уедет. А мать… она часто болеет. Если ее и я брошу…

— Сэни…

Она вопросительно посмотрела на него, и услышала:

— Ничего. Просто Сэ-ни.

От двери раздалось деликатное покашливание. Это, оказывается, их услышал Кварц. И теперь стоял в дверном проеме со свечкой в руке. Смотрел он осуждающе.

Яшма быстро сел, потянулся за штанами.

— Вот что, командир… ну… иди, что ли дров наколи. Подсоби товарищу. А я пока с девушкой поговорю. И полечу заодно.

Видимо, у Кварца вообще не входило в привычку здороваться.

Когда Яшма безропотно вышел, подмигнув на прощание Сэни, Кварц неспешно поставил свечу на стол, и сел на уголок кровати. Ровно туда, где вчера сидела «в ожидании судьбы» Сэни.

— Сэника Диньяр, — начал он хмуро, — я надеюсь, вы понимаете, как это все должно закончиться?

— Разумеется, — словно добросовестная ученица начала перечислять девушка. — Сегодня двор уедет из Ихарны. И он… тоже уедет. А я вернусь домой. И мы, наверное, больше никогда не встретимся. А потом мне придется выйти замуж. Наверное, за этого масляного Дорирада. Мать считает, что он будет достойным хозяином Семи Ручьев.

Кварц усмехнулся и кивнул. Что-то свое он понял из этой короткой речи. Что-то, что заставило его поменять мнение о Сэни и о том, что случилось этой ночью между ней и его командиром.

—

Ложитесь на живот. Не нужно меня стесняться, я врач. Не нужно задерживать дыхание. Вот так… отлично. Как ни странно, вчерашнее приключение обошлось без последствий. На счет сегодняшнего… не знаю. Как собираетесь объясняться дома?

— Если мое отсутствие вообще кто-нибудь заметил. Я в Ручьях что-то вроде домашнего привидения. Надеюсь просто незаметно пробраться домой… — она вздохнула, — Только тогда придется поторопиться, а то слуги у нас встают рано. Но если меня все-таки искали… скажу, что попала в грозу. Правду скажу — что мальчика придавило деревом, и я не могла его оставить. А потом…

— А потом мимо ехал я на своей телеге. А поскольку был сильный дождь… и уже стемнело… я любезно пригласил вас в свой дом. У меня тут есть слуги и ученики, любой подтвердит, что так и было. И знаете, Сэника… пожалуй, я сам вас довезу до замка. Вы не против?

Сэни, конечно, против не была.

— Сейчас вам принесут ваше платье, можете отдыхать.

— Мое платье?

— Ну да. Его успели немного почистить и высушили. Вот верхней юбки только нет. Вероятно, вы где-то по дороге ее потеряли. — Взгляд старика на миг стал лукавым.

— Когда был дождь, мы под ней прятались. Только юбка — не очень удобная крыша. Такая тяжелая… наверное, ее потом в озеро унесло… а как тот мальчик?

Кварц помрачнел:

— Не понимаю, как он вообще выжил. Там не только переломы, там еще болевой шок. И нарушение речи. И зрение еще не восстановилось.

Сэни поежилась.

— В дерево попала молния. А он был рядом, в воде.

— Я представлял себе что-то подобное. Очень уж повреждения характерные. Отдыхайте, Сэни. Времени у вас еще много.

Сэни поверила. Попробовала снова заснуть — сон не шел. Странным образом после посещения Кварца ей стало легче. И очень захотелось есть.

Подросток лет четырнадцати, наверное, один из учеников мастера, принес кувшин с теплой водой и тазик. Вслед за ним пожилая служанка внесла платье. Оно действительно выглядело чистым. Только странно незавершенным без верхней юбки-чехла с разрезами по подолу.

Сэни увидела, что к кувшину прилагается мыло и кусочек морской губки, и почувствовала острую благодарность к обитателям этого дома.

К завтраку она вышла свежей и причесанной.

Ей все время хотелось улыбаться. Глядеть на то, что происходит вокруг, и улыбаться всем, кто есть рядом. Кварцу, самолично хозяйничающему у печки. Ученику, тайком стянувшему со стола кусок сладкого пирога. Серому вальяжному коту, устроившемуся на подоконнике. Кот одним желтым глазом нес мышиный караул, а другим глазом сладко спал и видел сметанные сны…

Вошел Яшма — влажные волосы забраны в хвост, рубашка расшнурована у ворота, и тоже мокрая. Сэни залюбовалась им — простая одежда королю шла куда больше, чем все эти дворянские шелка и бархаты, тяжелые и изукрашенные, словно лавка ювелира.