Девушка и дракон

Вереск Яра

Брызнуть холодной воды в лицо, прогнать лакеев и натянуть на себя ровно половину из того, что служанки вывесили ночью на манекен. Не время. Иззолоченный колет оставим для встреч со знатью. Достаточно будет сорочки и этих, с позволения сказать, штанов, тоже шитых золотой нитью, но благодарность добрым богам — хотя бы длинных.

И этот тяжелый, с меховой оторочкой, длинными «ложными» рукавами и непроизносимым кинтенским названием верхний костюм тоже пусть подождет. Достаточно будет того плаща, в котором он провел эту ночь. Сегодня утром его величеству не светит

общество, ставящее во главу угла элегантность внешнего вида.

Агат назначил встречу в городе, а значит, стоило поторопиться. На всякий случай он решил выйти не через парадные двери. Но это здорово удлинило дорогу.

Дворец в столь ранний час был пуст, даже слуги еще спали. Тем удивительней было увидеть на лестнице одинокую женскую фигурку в темно-синем нарядном платье.

Лишь спустившись до половины пролета, он узнал девушку. Сэни поспешно шагнула в сторону, уступая дорогу, но он уже остановился рядом, поспешно соображая, что сказать.

Вчерашняя ночь глядела на него серыми искрящимися глазищами и молчала.

Глаза в глаза… Долго.

«Как ты?».

Думал, что спросил вслух. Глупей вопроса не найти. «Как», после такой-то ночи?..

Ах да. Ты же не спросил, только хотел спросить…

Но она ответила. Так же беззвучно, а ведь в ней — ни капли драконьей крови. Уж это-то король знал. Чувствовал. Она ответила: «Все хорошо».

Маленькая наивная ложь. А может, она действительно в этот момент так думает?

«Тебя могли убить».

«Но я жива. Видишь?».

Вчера Сэнику Диньяр могли убить. Ты думал, что сможешь ее защитить? А благодарить нужно случай. Только его. Если бы, ваше величество, вы вчера меньше думали о себе, все сложилось бы иначе.

И несчастная горничная осталась бы жива и здорова.

«Да».

Вижу. Не смотри на меня так, Сэника Диньяр. Я и без того чувствую себя виноватым.

Она шагнула вперед. Спросила, словно читая мысли:

— Это был Гинрад, да?

— Да.

Ты чувствуешь ее страх и ее тревогу. И признаешься: «Я его убил. Осуждаешь?» — «Нет!».

Облегчение. И снова тревога.

Светлые боги, как же хочется ее обнять, прижать к себе, спрятать от всего мира…

«Посмотри на себя, величество. Тоже нашелся охмуритель юных дев!.. молью траченый».

И ты поспешно отдергиваешь руки, раскланиваешься и убегаешь. В первую очередь от себя. Потому что нужно торопиться, и все такое.

А ладони помнят прикосновение теплого бархата. И ты всю дорогу безуспешно гонишь это воспоминание…

9. Дом старого оружейника

Если в прихожей было тепло, то в следующей комнате ей показалось невыносимо жарко.

Яшма за все это время на Сэнику даже не взглянул. Открыл большой шкаф — главное достояние комнаты, — вытащил оттуда темный сверток. Бросил на кровать. Вышел, чтобы меньше чем через полминуты вернуться и с усмешкой, не предвещающей ничего хорошего, протянуть Сэни что-то небольшое и белое.

Из глубины дома Кварц рявкнул: «Яшма!», и капитан камней, не добавив ни слова, вышел.

Темным свертком оказалось огромное шерстяное одеяло. Белым — большая мужская

сорочка из тонкой накрахмаленной ткани. Сэни всхлипнула и начала переодеваться.

Она подвернула рукава сорочки, которая была ей чуть не до колен, завернулась в одеяло и устроилась на краешке кровати. Свою вымокшую и грязную одежду аккуратно сложила у входа: завтра, так или иначе, ей в этом возвращаться домой.

Скрипнула дверь, пропуская капитана камней. Яшма переоделся в узкие черные штаны и такую же белую сорочку, какая досталась и Сэни. Кварц позаботился всех своих гостей переодеть в сухое.

В руке у него была большая дымящаяся кружка, над головой плыл светящийся магический шар. Сэни вскочила навстречу, и кружка тут же оказалась у нее в руках, а одеяло сползло на пол.

От взвара сладко пахло травами и ягодами, но пить не хотелось. Сэни сделала маленький глоток и поставила кружку на край стола.

Молчание повисло опасно раздутым пузырем, готовым лопнуть.

«Что я сделала не так?» Мысль металась в голове, и ответа не было.

Яшма стоял вполоборота, смотрел в черное глухое окно. Всего в полушаге, можно рукой дотянуться. И бесконечно далеко.

— Пей, — устало сказал он, — иначе завтра заболеешь. Надолго.

Сэни кивнула, но к кружке не притронулась.

В черное окно вяло стучали капли. Что я сделала не так?

— Пей.

«Потом. Если ты не хочешь говорить со мной, и даже смотреть на меня, то почему не уходишь?».

— Если я в чем-то виновата, прости… — тихо сказала она.

— Ты?

Яшма резко обернулся. Сэни показалось, что он зол и раздосадован.

Но, точно как тем утром на дворцовой лестнице, его ладони коснулись ткани на ее плечах. Тонкого льна.

Внимательный, все понимающий взгляд, слабая улыбка. Долго-долго.

Если сейчас он уйдет, вы больше не встретитесь.

И Сэни шагнула вперед, позволяя объятьям сомкнуться, ткнулась лбом куда-то в ключицу, в складку у ворота. Почувствовала, как совсем рядом бьется сердце. Захотелось замереть так навсегда, не дышать и не двигаться. И чтобы никогда не наступил завтрашний день…

Она отважилась поднять взгляд. Ох, и напрасно! Теперь не отвернешься, не спрячешься, не забудешь. И слов никаких не нужно. Только не размыкать объятий, только слышать рядом его ровное дыхание. Коснуться кончиками пальцев его щеки, губ, шеи… почувствовать ответную ласку…

«Сэни… родная моя девочка. Что же мы с тобой делаем…».

Сэни зажмурилась и прошептала:

— Лучше всю жизнь жалеть о том, что было, чем о том, чего не было, правда?

Яшма улыбнулся, плотнее прижав ее к себе. «Ладно, ты… но я-то что делаю?»

— Я даже не смогу позвать тебя замуж.

Она прижала пальцы к его губам — не надо. Не говори ничего: я тоже все это знаю. Все это, и немного сверх того…

Яшма поцеловал ее. Висок, глаза, губы. Не стало ни прошлого, ни будущего, от вселенной остался кусочек размером с эту маленькую комнату, озаренную слабым магическим светом. Только для них двоих. Только для них, под тихий стук дождя, под шелест леса за окном.