Девственница мафиози

Финелли Мила

Глупая генетика.

Мы поднялись по лестнице. Я ожидала, что он отнесет меня в золотую спальню, где я спала, но он пошел в другую сторону, в противоположное крыло большого дома.

— Куда мы идем?

— В первый раз, когда я войду сюда, ты будешь в моей постели.

Между ног возникло тепло, пульсируя в такт моему сердцебиению. Да, генетика. Иначе почему мне так нравилась эта идея? Но она мне нравилась. Я была так возбуждена, что моя кожа казалась одновременно горячей и холодной, тело гудело от предвкушения.

«Порядочный мужчина

не станет возбуждённым, думая о том, чтобы кончать в тебя, и размножаться».

Думал ли он об этом последние два дня? Бог знает, я думала. Почти каждую секунду бодрствования.

Мы не разговаривали, когда он толкнул дверь и внес меня внутрь. Его комната была небольшой, но аккуратной, кровать аккуратно заправлена. Я ожидала, что он положит меня на кровать, но вместо этого он поставил меня на ноги посреди комнаты, затем вернулся, чтобы закрыть дверь.

Я потерла руки, пытаясь чем-то заполнить тишину, которая усиливала напряжение внутри меня. Как он мог быть таким спокойным? Внутри меня все бурлило, возбуждение и нервы сплелись в тугой клубок, так что я не могла стоять на месте.

— Ты же знаешь, что у меня, вероятно, не овуляция, да? — пробормотала я, чувствуя необходимость продолжить. — Возможно, мне стоит начать измерять температуру и отслеживать любые изменения. Так мы узнаем, когда я наиболее фертильна…

— Эмма.

— Что?

Он наклонился, чтобы расстегнуть ремень.

— Теперь — раздевайся.

— Это поможет тебе возбудиться? — бросила я, пытаясь скрыть волнение.

— У меня уже два дня стоит от одной мысли о том, чтобы быть с тобой. Мне не нужна помощь, чтобы возбудиться. — Он выдернул кожаный ремень из петель и бросил его на пол. — Мне нужно как можно быстрее оказаться в тебе. Так что раздевайся и помоги мне.

Ой.

Не успела я что-либо ответить, как он стянул футболку, открыв всю эту великолепную мускулистую, татуированную кожу. Господи, он был создан для восхищения. Его тело — воплощение искусства, тип фигуры, которую мог бы изваять Микеланджело. Воин. Греческий бог…

— Эмма! Перестань на меня пялиться и двигайся.

— Я ничего не могу с собой поделать. — Я сняла майку. — Ты очень отвлекаешь.

Его взгляд был прикован к моей груди, все еще скрытой в лифчике, пока его пальцы разбирались с пуговицами на джинсах.

— Тогда позволь моему члену отвлечь твою киску, потому что я в отчаянии.

— Это потому, что ты не мастурбировал два дня?

— Нет, mia piccola innocente (моя невинная маленькая девочка), — Он стянул джинсы с бедер и вышел из них, обнажая внушительную выпуклость, видную сквозь тонкую ткань его трусов. — Это потому, что я не могу перестать думать о том, как снова тебя трахнуть. А теперь поторопись.

Я расстегнула шорты и выскользнула из них. Сняв бюстгальтер, увидела, как Джакомо оттолкнулся от двери и подошел ко мне. Я не успела ничего сделать, как он притянул меня к себе и впился в мои губы. Его руки обхватили мои ягодицы, прижимая меня к его твердому телу, и я ощутила волны тепла, прокатившиеся по всему телу. Я покрутила бедрами, ища трения.

—

Я не могу дождаться.

Он снова взял мои губы, его язык нашел мой, а я провела руками по его груди и ребрам. Затем я оказалась в воздухе, отнесенная на кровать, где моя спина соприкоснулась с матрасом. Все еще целуя меня, он устроил свои бедра между моими и потерся эрекцией о мой клитор. Мое тело смягчилось под его, отбросив все сопротивление, готовое к тому, что должно было произойти.

Господи, как же я этого хотела.

Он прижался ко мне, и мы оба застонали, словно два существа, охваченные необузданным жаром. Я не могла думать ясно, мои руки сжимали его, прижимая его как можно ближе. Его язык скользил по моему, наше дыхание сделало воздух между нами влажным и горячим. Никакого страха или сомнений, только чистая тоска и желание.

Его рука опустилась между нами, и я почувствовала, как он стянул с себя трусы, горячая кожа встретилась с моей. Его пирсинг касался моего живота, пока его губы скользили вниз по моей челюсти к горлу. Грубые, итальянские слова и мольбы лились из его уст, пока его бедра ритмично двигались.

— Ты мокрая? Могу ли я войти в тебя сейчас?

— Да. Пожалуйста, поторопись, — прошептала я, мое тело горело от нетерпения.

Он приподнялся на коленях, широко раздвинул меня, затем схватил трусики обеими руками и разорвал ткань одним движением. Я почувствовала, как мои бедра задрожали, и мне казалось, что я схожу с ума. Затем он обхватил свой член в кулаке и приставил его головку к моему входу.

— Это будет быстро и жестко, bambina (малышка). Потом мы повторим, и я сделаю это лучше для тебя, я клянусь, — прорычал он, и я почувствовала, как он толкается вперед, растягивая меня. Я ахнула от переполняющего ощущения. Он был таким толстым и твердым, его пирсинг скользил по моей влажности, и я крепко зажмурилась от удовольствия. Так хорошо. Так, так хорошо.

Теперь я понимала, почему женщины сходят с ума, когда находят мужчину, как Джакомо. Боже мой.

— Ты чувствуешь это? — Он толкнулся еще сильнее, заполняя меня глубже. — Твое тело принимает меня. Оно знает, что сейчас произойдет, знает, что я собираюсь сделать его очень, очень счастливым.

Он слегка отстранился, а затем вошёл полностью, заставив меня выгнуться под ним. Мой разум затуманился от мощного ощущения, заставившего меня одновременно тянуть его ближе и пытаться вырваться.

— О, Боже, — прошептала я.

Он наклонился ко мне, опираясь на локти, его дыхание щекотало моё ухо. Я чувствовала каждый его вдох и стон, когда он начал двигаться внутри меня.

— Блядь, ты такая мокрая. Такая мягкая. Я два дня не думал ни о чем, кроме того, как трахнуть тебя, — проговорил он хрипло.

— Я тоже, — выдохнула я. — Я дважды мастурбировала, думая об этом.

Он застонал и ускорился.

— Это самая горячая вещь, которую я когда-либо слышал. Ты представляла себе, сколько спермы я для тебя припас? Как я собираюсь подарить тебе ребенка в ближайшие дни?