Девственница мафиози
Шрифт:
Я уставилась на него, пытаясь осмыслить эту информацию. Я никогда не разбрасывалась именем отца или деньгами в кампусе, предпочитая продвигаться по заслугам. Но как я могла жаловаться на вмешательство Джакомо, когда его пожертвование пошло бы на финансирование исследований и улучшение условий? В конечном итоге это принесло бы много пользы многим людям.
— Я не знаю, что сказать. Спасибо. — Наклонившись, я прижалась губами к нему и подарила ему долгий, глубокий поцелуй.
— Prego (Пожалуйста), —
О, боже. Головокружение, которое сейчас кружит мой разум, не могло быть хорошим. Но я не могла отрицать тепло, разливающееся по моим костям, когда я смотрела на него, чувство правильности, которого я никогда раньше не испытывала. Мне хотелось свернуться калачиком рядом с ним и остаться там навсегда.
Он посмотрел на меня, но я не могла прочесть его мысли. Был ли он так же озадачен тем, что происходило между нами, как и я?
Наконец он поднялся, взял поднос с едой и поставил его на комод.
— Пора спать.
— Ладно. Я подползла к краю матраса и потянулась за лифчиком и футболкой. Где мои шорты?
— Что ты делаешь?
— Я возвращаюсь в свою комнату.
— Почему?
Прижав одежду к груди, я выпрямилась.
— Потому что ты сказал, что пора спать. Я думала, ты хочешь спать один.
— Я хочу одного, спать только с тобой, — сказал он и указал на кровать.
Еще один фейерверк в моей груди, еще один всплеск головокружения, и я прикусила губу, чтобы не ухмыльнуться.
— Это на случай, если тебе понадобится массаж простаты в какой-то момент ночи?
Он усмехнулся и потер глаза.
— Ложись в постель и заткнись, moglie (жена).
Сбросив свой узел с одеждой, я залезла в его кровать и зарылась под одеяло. Это будет тесно, но мне было все равно.
— Мне нравится твоя комната, — сказала я ему, когда он заполз рядом со мной.
— Ты правда так думаешь?
— Да, вижу, что тебе здесь уютно.
Он устроился позади и притянул меня себе. Он был лучше, чем тяжелое одеяло, окружая меня теплом и давлением. Это было приятно.
— Моему отцу не нравилась эта сторона дома. Это означало, что она была моей любимой.
Как грустно. Мне хотелось узнать больше о его детстве, о его семье.
— Не думаю, что мне понравился бы твой отец.
— Он был stronzo (ублюдком),Никто его не любил.
— Даже твой брат?
— Мой брат был еще большим упрямцем. Они были как две фасоли в стручке.
— Горошины.
— Cosa? (Что?)
— Две горошины в стручке.
Он поцеловал меня в затылок.
— Такая умная, моя bambina (малышка).
Слово
— У тебя когда-нибудь была женщина в комнате?
— Ты первая. Уместно, не правда ли?
— Почему? Потому что я твоя жена?
Его толстое бедро втиснулось между моих ног, и он прижался ближе.
— Потому что я был первым мужчиной, который коснулся твоей киски, облизал ее и трахнул ее. — Он вонзил зубы мне в затылок и качнул бедрами по моему заду. — Я предъявил на тебя права.
Я сжала губы, пытаясь сдержать счастье, которое я чувствовала. Я не должна была считать его варварство таким уж захватывающим, но я нашла.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя как сокровище, которое рыцарь мог бы завоевать в бою.
Он тяжело выдохнул мне в волосы, затем нашел мою свободную руку и переплел наши пальцы.
— Ты, Эмма Бускетта, моя награда за жестокость и страдания, которые я перенес в этом доме. Ты — единственное хорошее, что живет под этой крышей уже почти два десятилетия.
Я уснула с сентиментальной улыбкой на лице.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ
Джакомо
Пар наполнил стеклянную камеру, пока горячая вода стучала по моей спине. Я прислонился к плитке и потянул уставшие мышцы. Заниматься детьми было настоящим испытанием. Мое тело чувствовалось так, будто я провел одиннадцать раундов в бою прошлой ночью.
Я оставил Эмму спать в моей кровати. Она выглядела слишком мирной, чтобы проснуться, даже если бы мой член требовал внимания. Может, мне нужна была кровать побольше. Тогда Эмма могла бы спать со мной каждую ночь, а не в старой комнате моего отца.
Стеклянная дверь щелкнула, и я повернулся, чтобы увидеть, как моя жена заходит в душ. Ее волосы были распущены по плечам, ее грудь высокая и упругая. Соски уже завернулись в маленькие точки, и это заставило меня захотеть взять их в рот.
— Привет, — застенчиво сказала она. — Надеюсь, ты не будешь против, если я тоже присоединюсь.
— Привет, — Я потянулся к ней, мои пальцы скользнули по гладкой мягкой коже ее бедер. Я поцеловал ее в губы долго и крепко. — Ты выглядишь так хорошо, что сегодня утром тебя можно съесть.
Она провела руками по моим бицепсам и плечам.
— Ты тоже.
Мой член стал тяжелым, толстым, как от ее близости, так и от мысли о том, чтобы скользнуть ей в рот.
— Тебе нравятся мои мускулы.
— Конечно. Если бы ты когда-нибудь начал выкладывать свои тренировки в интернет, у тебя было бы миллион подписчиков…
— Мне плевать на количество подписчиков, но ты можешь смотреть, как я тренируюсь.
Ее губы изогнулись в дразнящей улыбке, глаза игриво сверкнули.
— Могу ли я записать тебя? И прежде чем ты скажешь «нет», у тебя есть куча моих фотографий. Так что это будет справедливо.