Девственница мафиози

Финелли Мила

— Да. Вот почему я сказал тебе оставить оружие в машине.

— Мне не нужен пистолет, чтобы убить его. — Мы оба знали, что я могу забить человека до смерти, даже не вспотев.

Когда мы с Зани оказались на палубе, двое людей Вирги обыскали нас на предмет наличия оружия. Затем нас провели на заднюю часть яхты, где Вирга без рубашки отдыхал в шезлонге. Он курил сигару, золотые цепи лежали на его обвисшей коже, пока он смотрел на трех молодых женщин, загорающих топлес на палубе внизу.

Это напомнило мне вечеринки,

которые мой отец и брат устраивали на яхте Бускетта. Выпивка, наркотики, девушки... все, чтобы они чувствовали себя важными. Яхта была одной из первых вещей, от которых я избавился, когда стал доном.

— Дон Вирга. — Я опустил подбородок в некоем подобии уважения, хотя это едва не убило меня.

— Бускетта, — сказал Вирга, не потрудившись встать и поприветствовать меня. — Я удивлен, что вижу тебя. Я думал, твоя новая жена слишком тебя занимает для таких дальних поездок.

— У тебя есть что-то, что принадлежит ей. Я пришел забрать это.

Он выдохнул длинный шлейф белого дыма. — О? И что это?

Как будто он не знал, stronzo (ублюдок). — Ее сумка. Та, которую она упаковала в Торонто.

Он взглянул на своего человека. — Это правда? Мы все еще держим сумку синьоры Бускетты?

— Она внизу, — ответил мужчина.

— Тогда передай это Дону Бускетте. — Он отмахнулся от мужчины, затем повернулся ко мне. — Прошу прощения, Джакомо. Понятия не имею, как это могло произойти.

Я не поверил ему ни на секунду.

— Пока мы ждем, — сказал он, — присаживайтесь. Насладитесь фантастическими сиськами там внизу.

Это не было просьбой, поэтому я опустился на шезлонг рядом с Виргой, а Зани снял солнцезащитные очки и прислонился к перилам.

— Ты не скучаешь по этому? — спросила Вирга. — Бокс и киска, я имею в виду. Женщины, должно быть, бросались на тебя после этих боев, не так ли?

Это так, но только дурак позволит этому ударить ему в голову. Я начал драться, потому что был молод и полон гнева, а не потому, что хотел девушек. Мой отец впервые отвез меня в спортзал, когда мне было десять, и я помню, как услышал, как владелец сказал Дону Геро: «Джакомо, у него есть malocchi (дурной глаз).»

Это сказало мне то, что я всегда знал. Я был проклят.

Я резко ответил:

— Я не скучаю по травмам и сотрясениям мозга.

— Madre di dio (Матерь Божья) ваше поколение. Такое нежное. — Он затянулся сигарой. — Хотите выпить? Или сигару?

Это не было социальным. Мне нужно было, чтобы он сказал все, что у него на уме, чтобы я мог убраться отсюда нахрен. — Нет.

— Сербы просят больше оружия. Могу ли я доверить тебе заботу об этом?

— Да, конечно. Никаких проблем.

— Хорошо, хорошо. Расскажи, как у тебя дела с новой женой?

— Отлично.

— Va bene (Все

в порядке). Я рад это слышать. Она умная девушка, твоя жена. Самая умная из трех сестер, это точно. Все еще не могу поверить, что Раваццани женился на старшей, а не оставил ее в качестве любовницы — Вирга усмехнулся. — Обычная киска всегда вкуснее, не так ли?

— И все же вчера ты заставил меня жениться.

— Да. Я ожидаю, что ты исполнишь свой долг и принесешь мир нашим семьям. Он замолчал и выпустил еще одну струю сигарного дыма. — Так объясни мне, почему ты вчера вечером был со своей шлюхой, а не со своей женой. Это исполнение твоего долга, Джакомо?

Мои пальцы сжимали металлические подлокотники кресла. — Я лишил ее девственности. Ее телу нужно время, чтобы восстановиться.

— Восстановиться? — Вирга понизил голос. — Я не хочу, чтобы ты беспокоился о разбитой пизде или ее чертовых чувствах. Я хочу, чтобы ты трахал ее день и ночь, пока не заведешь ребенка. Чем раньше, тем лучше. Я ясно выразился?

Я ничего не сказал. Ярость держала мой язык мертвой хваткой.

Вирга тяжело выдохнула. — Я вижу, ты все еще сопротивляешься мне. Три месяца, Джакомо.

— Три месяца для чего?

— Чтобы она забеременела.

— Ты сказал шесть, — медленно произнес я.

— Я передумал. — Он покрутил сигару между толстыми пальцами. — Я ожидаю, что мой собственный врач подтвердит, что твоя жена беременна, через три месяца. Иначе я убью твою сестру.

Я напомнил себе, что Вирги не будет в живых через три месяца. Зани и я начнем строить планы сегодня. Мне было все равно, сколько встреч мне придется отсидеть, сколько обещаний мне придется раздать. Я собирался убить этого упрямца.

— Все ясно? — спросила Вирга. — Просто чтобы потом не было недоразумений.

— Да. — Я уставился на воду, не видя ее толком. Мне надоело висеть на ниточках Вирги. Если я узнаю, что он задумал, я смогу использовать это против него. — Мне кое-что пришло в голову, — сказал я. — Кажется странным, что я ничего не слышал от Раваццани. Потом я подумал, может, он еще не знает о свадьбе.

Глаза Вирги сверкнули, и я понял, что попал в цель.

— Ты никому не рассказал, — подтвердил я.

— Слишком рано. Я не допущу аннулирования этого брака. Когда она носит твоего ребенка, Раваццани не сможет сказать ни слова — и вот тогда ты собираешься использовать ее благополучие для возвращения наших колумбийских контактов.

Так что не только моя жена была пешкой, но и мой ребенок тоже? Неужели Вирга был настолько глуп, что думал, что я соглашусь на это?

Мужчина вынес на палубу прямоугольный синий чемодан. Вирга оттолкнулся от шезлонга, я сделал то же самое, и он ласково похлопал меня по плечу, как отец сына.