Девственница мафиози

Финелли Мила

Подъем и падение его одеял успокоили некоторые мои тревоги. Папа был жив и в безопасности. Пока.

К сожалению, люди Вирги тоже наблюдали. Боже, как я это ненавидела.

Я заставила себя встать с кровати. Моя жизнь не исправиться, если я просплю весь день. После завтрака мне нужно было заняться классной работой. Семестр только начался, и я не могла отстать, иначе мои оценки никогда не восстановятся.

Я оделась и спустилась вниз. Я не пила кофе, если только он не был холдным с карамелью и взбитыми

сливками. Я предпочитала просыпаться с кружкой горячего чая. Скучный сок, как его называла Джиа.

Кухня была пуста, утренний свет струился через окна. Было чуть больше восьми. Обычно я вставала около шести тридцати, так что для меня это было поздно. Интересно, во сколько обычно просыпался Джакомо.

Порывшись в шкафах и ящиках, я нашал кружку и коробку старых чайных пакетиков. Сэл прихрамывая, зашел на кухню. — Buongiorno, signora. (Доброе утро, сеньиора) — Он выглядел растрепанным, а его футболка была надета задом наперед.

Очевидно, я его разбудила.

— Позволь мне сделать это за тебя.

— Спасибо, но я сама. Почему бы тебе не присесть? — Я взяла его за руку и осторожно повела к острову. — Тогда ты сможешь поговорить со мной, пока я буду готовить чай.

— Прошу прощения, что не встаю пораньше, синьора. Джакомо обычно не просыпается до десяти или одиннадцати, так что мы тут не очень любим утро.

Я практически силой усадила его на табурет. — Я не жду, что ты будешь меня обслуживать, Сэл. Я не очень хорошо готовлю, но я могу заварить чай.

— Но-

— Не спорь со мной. К тому же, мне нравится чем-то заниматься. Что тебе принести? Чай? Кофе?

— Вы не должны мне угождать, синьора. Это было бы неправильно.

Я начала греть воду в чайнике. — Я настаиваю.

Его плечи расслабились, и он слегка улыбнулся мне. — Ты очень упряма для такой мелочи.

— Мне говорили. А теперь чего бы вы хотели?

— Я давно не пил чай. Если не возражаете, я бы хотел чашечку.

Я приготовила еще одну кружку и пакетик чая. — Конечно. Нужно молоко и сахар?

— Молоко, пожалуйста. — Он наклонился вперед, чтобы заглянуть в мой телефон. — У вас куча сообщений, синьора.

— Наверное, мои сестры. Просто игнорируй их.

— Вы трое близки?

— Очень. — Нет, это неправда. — Ну, раньше были. До того, как они уехали и нашли себе партнёров.

— Ваша старшая сестра замужем за доном Раваццани, не так ли?

— Да. А моя близняшка с Доном Д'Агостино. Он в Неаполе.

— Я знаю о Доне Д'Агостино, — сказал Сэл. — Также как и о Доне Раваццани. Твои сестры связались с очень могущественными людьми.

— Они влюбились. И мужчины ответили им взаимностью, и это все, что меня волнует. — Я поменяла кружки местами в микроволновке. — Вы когда-нибудь были женаты?

— Я был помолвлен один раз, до того, как потерял

глаз. После этого она решила не выходить за меня замуж.

Я взглянула на него. — Она порвала с тобой после того, как ты получил травму? Это ужасно.

Он пожал плечами, но я видела обиду на его лице. — Многие люди хотят совершенства. Их смущает что-то меньшее.

— Тогда тебе будет лучше. — Я бросила пакетик чая в воду, чтобы он настоялся. — Я считаю, что именно несовершенства делают людей интересными.

— К сожалению, вы в меньшинстве.

Я подошла с кружкой и поставила ее перед ним. Затем я пошла за молоком. — Расскажи мне о Бускетта.

— Что бы вы хотели узнать?

— Начнем с отца. Каким он был?

— Дон Геро. — Сэл добавил молока в чай и размешал. — Он был жестким человеком. Жестоким. Хорошим лидером.

— Хорошо ли он относится к своей жене? К своим детям?

Он поморщился. — Это не мое дело, синьора.

— Сэл, пожалуйста. Я заперта с кучей незнакомцев, замужем за мужчиной, которого не знаю. Помоги мне.

— Люди, которые хотят совершенства? — Когда я кивнула, он сказал:

— Это был Дон Геро. Он хотел только лучшее. Не было места неудачам.

— Ты имеешь в виду бизнес?

Его торжественный взгляд встретился с моим. — Я имею в виду все.

Это было невозможно с детьми. Ожидание совершенства только создавало нереалистичные ожидания и часто приводило к повышенной тревожности у некоторых детей. Неудачи были важной частью обучения. По крайней мере, это то, чему я научилась на занятиях по психологии.

— Нино был его любимым ребенком. Старшим, видите ли. — Сэл отхлебнул чаю. — Итак, Дон Геро превратил Нино в более молодую версию себя.

— А Джакомо?

— Он сопротивлялся такому формированию.

Ах. Это имело смысл. Джакомо не казался тем человеком, которого легко согнуть или сломать. Бои, должно быть, были эпическими. — То есть детство не было счастливым?

— Здесь не было счастья, ни для кого.

Я думала об этом. Хотя мой собственный отец был добрым, я слышала истории о других домах мафии. Насилие часто не ограничивалось улицами. Иногда оно оказывалось и внутри дома. — Был ли Дон Геро жестоким?

— Что вы считаете жестокостью?

Я замерла, не донеся кружку до рта. В животе у меня расцвело тошнотворное чувство.

— Он бил жену или детей?

— Нет. — Мои плечи немного расслабились, пока Сэл не сказал: — Но есть и другие способы причинить кому-то боль, не используя кулаки.

Ой-ой-ой.

Я должна был спросить его, даже если я была в ужасе от ответа. — А его жена? Как она умерла?

— Она умерла, когда Джакомо было двенадцать. Она была очень больна в течение нескольких лет, слишком слаба, чтобы даже встать с постели. В конце концов ее тело отказало.