Девочка на шару
Шрифт:
– Почему вы уверены, что он без греха? – возразила Яна.
– Яночка, я хоть и старая, но глаза имею. Я же вижу, что он красавец-мужчина, и понимаю, что и он сам про себя все знает. Я вижу, как на него смотрят женщины, но видела, что по отношению к Николетте он не делал никаких поползновений. А почему вас так это интересует? Тоже попались под его чары? – прищурила глаза старушка.
– Конечно же нет! – фыркнула Яна. И тут ее взгляд упал на коробки с пиццей. – Ой, Барбара! Я же заказала своим уставшим спутникам по порции пиццы! Отнесите им, пожалуйста, пока
– Яна, на дворе ночь, и когда я час назад заходила к Вере – приносила полотенца, – она уже ложилась спать.
– Вот черт! А вы не хотите поужинать?
– Нет, Яночка, я на ночь такую пищу есть не могу.
– Хорошо, Барбара, не смею вас больше задерживать. Последний вопрос: сколько постояльцев сейчас у нас в доме?
– В правом крыле, под которым развернулись раскопки, никто не живет. Да там и невозможно жить, даже при закрытых окнах внутрь все время просачиваются пыль и песок. А в левом крыле живут несколько людей, и Иван Соло в том числе, – лукаво посмотрела на Яну Барбара. – Его апартаменты вторые.
– Вы думаете, я побегу к нему ночью? – спросила Яна удивленно.
– Кто знает… Вы оба молодые, вы, Яна, не замужем, Иван не женат…
– Я люблю другого, а у двери Ивана Соло, боюсь, придется занимать очередь, – ответила строго Яна.
– А других постояльцев, живущих у нас, вы можете увидеть завтра за завтраком с девяти до десяти часов утра. Там и познакомитесь.
– Они кто по национальности?
– У нас как бы интернациональная семья, – улыбнулась Барбара, – есть и ваши соотечественники.
Домоправительница в итальянском исполнении величественно удалилась, оставив Яну в невеселых раздумьях. Ей было жалко выбрасывать пиццу, а разогревать ее утром не позволил бы себе ни один итальянец.
«Не пропадать же добру! Не съем, так понадкусываю», – решила Яна, вспомнив старый анекдот, и, открыв коробки, начала вяло жевать подостывшую пиццу.
Потом, съев задумчиво почти целиком три пиццы (правда, в основном серединки), Яна отвалилась на кровати. Если учесть, что она еще выпила два фужера вина, состояние у нее было соответствующее. «Живот, как у беременной. Вот бы Карл обрадовался! – недовольно подумала она. – Разве можно столько есть? Слопать ночью три пиццы… Сумасшествие! Я теперь и заснуть не могу, бедный желудок будет работать всю ночь».
Яна села на кровати, сунула ноги в сабо, ослабила поясок на талии и решила прогуляться по замку. Помнится, у Барбары на кухне была аптечка, в ней наверняка должна быть смекта или еще что-нибудь в том же роде. Надо помочь организму переварить съеденное.
Яна вышла из своей комнаты и спустилась по лестнице вниз. Но почему-то прошла первый этаж и пошла вниз дальше, в подвал дома. Наверное, ее привлек свет, исходящий оттуда. Подвал в доме был совершенно не отремонтирован и не обустроен: многовековые, каменные стены не отштукатурены, потолок низкий, а пол неровный. Яне с ее высоким ростом хоть и не пришлось нагибаться, но она сразу же как бы почувствовала тяжесть низкого потолка на своей голове и, спотыкаясь, пошла вглубь, откуда лился свет,
«Барбара все продумала, молодец. Хотелось бы познакомиться с Николеттой – девушкой, из-за которой все это организовалось», – подумала Яна и заглянула в следующее помещение.
Большая комната без окон прямоугольной формы была по всему периметру стен уставлена деревянными, грубо сколоченными стеллажами. На полках располагалось множество старинных амфор, сосудов, предметов утвари и ваз.
Яна взяла одну амфору в руки и осмотрела ее. Глиняная амфора была тяжелой и на ощупь прохладной, кое-где на ней еще оставался грунт, из которого ее достали. Некоторые сосуды были треснутыми и обколотыми по краям, а другие – абсолютно целыми.
– Эта вещь бесценна, лучше не брать в руки, чтобы случайно не разбить, – раздался голос за спиной Яны.
Она от неожиданности вздрогнула и обернулась, чуть не выронив амфору из рук. В проеме двери на фоне исходящего из помещения сзади рассеянного света вырисовывалась красивая фигура Ивана. Он был в джинсах, по пояс раздет, а голову его снова украшала бандана.
– Что ты тут делаешь ночью? Я думала, что ты пошел спать.
– Я работаю. Когда уходил от тебя, тоже думал, что ты ляжешь спать.
– Меня настигло обжорство. Мне пришлось съесть три пиццы и выпить вино в полном одиночестве, – вяло ответила Яна.
– Я мог бы помочь, но мне не было предложено.
– А с какой стати? Если только с точки зрения поговорки, мол, ужин отдай врагу, – ответила Яна.
– Все-таки я враг? – улыбнулся Иван.
– Конечно. Сексуальный террорист.
– Ты амфору-то поставь, вдруг разобьешь.
– А тебя волнует только она? Трудоголик. Над чем работаешь? – Яна напустила на себя совершенно безразличный вид, но выполнила просьбу.
– Тебе это не понравится, – усмехнулся Иван, отделился от дверного проема и пошел дальше по коридору, как бы приглашая Яну идти за ним.
В следующем, еще большем зале при довольно тусклом освещении Яна увидела лежащие в причудливых позах человеческие тела. Они были светло-серого цвета, судя по всему, вылитые из гипса, но почему-то показались Яне египетскими мумиями. Она содрогнулась.
– Да, мне вряд ли понравится, – согласилась она.
– А ты не смотри на них как на трупы, – посоветовал Иван. – Это всего лишь гипсовые фигуры людей, живших черт знает когда.
Взяв в руки небольшой, остро заточенный резец, он начал отковыривать кусочки окаменевшей магмы с тела, лежащего на столе. Из общей каменной глыбы уже показалась голова, шея и часть плеча. Словно человек вылуплялся из какого-то кокона, и, судя по страдальческому выражению лица, процесс рождения был болезненным и неприятным. Яна осторожно приблизилась к лежащему человеку и посмотрела в его лицо.
– Какая гримаса ужаса… Будто слепок самой смерти. Какой же ужас творился здесь тогда, во время извержения, – прошептала Яна.