Девочка на шару

Луганцева Татьяна Игоревна

– Что же, он такой положительный – и до сих пор один? – спросила она.

– Во-первых, он человек порядочный, честный и, по всей видимости, однолюб. Во-вторых, он фанатик своего дела, а работа наша такая, что он вынужден мотаться по всему свету, пропадая иногда в экспедициях и по полгода. Конечно, это не способствует созданию крепкой семьи. Где ему жить с семьей? Он ведь все время по разным странам ездит. И с кем жить, если он даже не влюблен? Да, он не монах, и женщин у него было достаточно, но ни одна из них, повторяю, не стала для него единственной.

– Я думаю, ваш друг еще встретит ее, ту единственную, которая его поймет, которая будет, если надо, ждать по полгода и даже по году.

– К сожалению, – вздохнул Эрос, – я уже потерял надежду, что дождусь его свадьбы. Ему

нужна женщина храбрая, неординарная, отвечающая его внутренним требованиям. Знаете, он похож немного на пирата. Да, да, на такого одинокого, храброго и чертовски привлекательного пирата. Хорошо, что вы никогда не встретитесь, а то бы он расстроился.

Яна с интересом наблюдала, как Бруно раскладывал на лепешках сырые шампиньоны, кусочки ветчины, помидоры, сочные кольца сладкого перца и жирные темные итальянские маслины.

– А зовут вашего пирата не Иван ли Соло? – вздохнув, спросила Яна.

– Откуда вы знаете? Я не называл его имени. Боже, вы знакомы! Я увлекся романтикой и сошел с ума! Неужели Иван не сделал вам предложение?

– Мы познакомились совсем недавно. И, кстати, именно он дал мне ваш адрес.

– Ну надо же…

– И я бы вот что отметила: мне показалось, Иван почувствовал ко мне не симпатию вовсе, а скорее, наоборот, антипатию, – призналась Яна, которая была в этот момент необыкновенно хороша собой. Пламя печи отбрасывало в ее больших глазах отблески, щеки разрумянились, а идеальный костюм сидел на ней словно влитой.

– Это просто защитная реакция, – заверил ее Эрос. – Он не мог не заметить вашего сходства с женщиной на этой мозаике. Ах да, я же обещал о ней рассказать… Иван – кстати, имя у него такое, как и у вас, в России, – прибыл на раскопки обнаруженного древнего города…

– Где именно? – перебила Яна.

– В районе Помпеи. Раскопки-то там ведутся давно, но они то затихали, то правительство снова вкладывало деньги, и работы возобновлялись. Потом, в двадцатом веке уже, восстановили большую часть города и запустили в Помпею туристов, но раскопки и археологические исследования не прекращались, и нет-нет да появлялось периодически на свет божий что-то новое и интересное. Так вот, тогда был обнаружен еще один богатый дом, и пригласили Ивана как специалиста, способного оценить ценность находок. Обычно мозаики, какими бы они ни были – с изображением боя гладиаторов, известных поэтов, воинов и даже просто собак с надписью «злая собака», – делались при входе на полу или под крышей в виде орнамента, пропущенного по стене. Мозаика с портретом этой женщины была выделена на стене как картина. Только ее портрет, и никаких больше орнаментов и посторонних лиц. Это был первый такой случай. Весьма оригинальное решение интерьера по тем временам. Удалось выяснить, что женщину звали Хелена и она не была замужней, жила со своими родителями в их доме. Ей было уже за двадцать, даже ближе к двадцати пяти годам, что очень много для незамужней девушки. Почему такая красавица была не замужем? У меня лично один ответ: она сама не хотела, отличаясь от других современниц необычным нравом и темпераментом. Портрет был сделан, скорее всего, в ее покоях, и там же были обнаружены воинские доспехи малого размера, а в броне на грудь были сделаны два углубления для женской груди. Сейчас доспехи хранятся в национальном музее в Риме. Это была своего рода сенсация! Историки до сих пор спорят по этому поводу, и многие не соглашаются с гипотезой, что то была единственная женщина, участвовавшая в гладиаторских боях. Может быть, ей удалось это сделать только один раз, а потом она была изобличена? Может быть, Хелена только готовилась к бою? В любом случае, наличие таких доспехов неоспоримо доказывает ее неординарный характер и силу воли, отличавшие ее от других женщин, которые в те времена были покорны, словно овцы, и сидели по домам. Существовала легенда, что женщина тогда три раза покидала дом: первый раз, когда выходила замуж, второй раз, когда хоронила своих родителей, и третий раз, когда хоронили ее.

– Ужас, я бы так не смогла! – ответила Яна.

– Вы – современная женщина, а в те времена такое было нормой.

– Хелена считала иначе, – напомнила Яна.

– Вот-вот! Представляете, что

это значило для той эпохи? Два тысячелетия назад! И такой нрав! Такой характер и такой прогресс! Женщина, которая сама вышла гладиатором на арену, наравне с мужчинами, и видела вокруг одних мужчин, расположившихся в амфитеатре. В первых рядах всегда находилось руководство – правители, представители знатных родов, выше сидели ремесленники, торговцы, на самом верху прочий люд, челядь, а замыкающий ряд занимали женщины, то есть самое низшее сословие. А Хелена, как я уже говорил, смогла спуститься в самый низ, на арену.

– Неудивительно, что она осталась незамужней, если все мужчины ее времени имели такой отсталый взгляд на женщину. Ей нужен был партнер на равных, – согласилась Яна.

Тут их увлекательную и мирную беседу нарушил Бруно, появившийся возле столика с круглыми деревянными тарелками в руках. На них дымились с пылу с жару огромные пиццы, правда, очень тоненькие. Овощи и грибы с ветчиной на них были нарезаны тоже очень тонко, но аккуратно, они укрывали все тесто тонкой лепешки и успели хорошо прожариться. Яна заметила, что тертым сыром твердого сорта пицца посыпалась уже тогда, когда пиццы были вынуты из печи, то есть он не заплавливался в печи. Официант, молодой парень в бордовом фартуке, принес фужеры и графин красного вина.

– Виноградники, откуда я получаю вино, принадлежат моему другу, выпейте, не разочаруетесь, – улыбнулся Бруно, розовощекий и разгоряченный после работы у печи. Глаза его озорно поблескивали, а усы топорщились.

От пиццы исходил дурманящий аромат.

– Приятного аппетита, друзья, – пожелал Бруно.

И он тут же вернулся к огню – выполнять другие заказы, которые посыпались на него, как из рога изобилия. Одно дело, когда пиццы готовились на кухне и выносились клиентам оттуда на блюдах, и совсем по-другому раззадоривался аппетит посетителей, когда весь процесс приготовления национального блюда происходил у них на глазах, возбуждая все органы чувств сразу.

Яна разрезала пиццу специальным круглым ножом на небольшие кусочки-треугольники и отправила один из них – с запахом дымка и хрустящей корочкой – в рот.

– Какая прелесть! Пожалуй, это самая вкусная пицца из тех, что я ела! – воскликнула она. – Хозяин ресторана рядом с моим домом, где я заказываю пиццу себе, похоже, мухлюет.

– Мухлюет? – переспросил Эрос, услышав незнакомое слово.

– Лепешка у него не такая тонкая, а начинка не такая сочная. Знаете, это как в юмореске «Тиграм в зоопарке не докладывают мяса!».

Эрос рассмеялся и разлил вино.

– Я хочу выпить за вас, Яночка! Вы – чудесная женщина, и мне искренне жаль, что вы погубите моего спасителя и друга Ивана Соло.

– Аминь! – ответила Яна, подняла бокал, и они чокнулись по русскому обычаю.

Вино своим качеством соответствовало качеству всего окружающего. Оно было полусухое с терпким, приятным вкусом домашнего, с любовью выращенного винограда.

Хозяин ресторана включил в зале фоновую мелодичную музыку – какие-то итальянские напевы, что вполне соответствовало общему настроению.

– Знаете, Яна, а я ведь думаю, что Хелена нашла героя своего романа, – хитро взглянул на спутницу Эрос.

– Почему вы так думаете? – искренне удивилась та.

Старый археолог рассмеялся, закашлялся и принялся извиняться:

– Ой, сейчас… одну минутку… Все время забываю, что одной ногой уже на том свете… Кажется, все. Я представляю, Яна, что вы думаете обо мне: сумасшедший старикан, возомнивший о себе черт знает что. Откуда он может знать, что было на заре новой эры, когда те люди, жившие две тысячи лет назад, давно обратились в прах. А ведь знаю! Мне помогли археология, которой я посвятил всю свою жизнь, и исторический нюх или интуиция, которая развита у вас, у женщин. Раньше ведь за женщин тоже давали приданое, только сейчас предпочитают в качестве него деньги и квартиры, а раньше благосостояние оценивалось золотом, украшениями, которые были в собственности у девушки. То, что семья Хелены была небедной, ни у кого не вызывает и капли сомнения. Во-первых, никто не тронул ее за такие выкрутасы, что говорит о высоком положении родителей. А высокое положение и безнаказанность обеспечивало богатство.