Девочка на шару

Луганцева Татьяна Игоревна

– Ну наконец-то! – обрадовалась Яна, всплеснув руками и подняв облако пыли.

– А что вам надо? – снова насторожился мужчина в костюме.

– Нет, ну вы посмотрите на него! Я хочу войти в свой дом! – Яна снова начала терять терпение.

– А можно ваши документы? – прокашлялся мужчина.

Когда он внимательно изучил паспорт Яны, ему ничего не осталось, как вздохнуть и пропустить Яну с ее друзьями.

– Милый дом! – облегченно сказала Вера, входя в мрачную прохладу холла.

– Мне он уже не кажется таким милым, – буркнула Яна, осматриваясь.

Внешне вроде бы ничего не изменилось. Обшитые темными дубовыми панелями стены с медными подсвечниками, которые давно не использовались по

назначению (Яна настояла, чтобы они остались для красоты и для имиджа старинного дома). Высокие побеленные потолки, деревянный пол из широких досок. Сразу напротив входа начиналась широкая лестница, ведущая наверх, справа от нее находилась гостиная с камином, это уже было правое крыло, а слева – кухня с обеденным залом и левое крыло.

Яна подняла глаза и увидела Барбару собственной персоной, спускавшуюся по лестнице на шум у входной двери. Старушка была, как всегда, опрятна и собранна, одета в черное строгое, несколько старомодное платье с кружевным белоснежным воротничком. Маленькие старческие ладошки теребили носовой платок, а подслеповатые глаза внимательно всматривались в вошедших людей. И совсем странно было услышать из уст чопорной на вид старушки ругательства:

– Что тут за вакханалия? Что за черти у нас в доме?

– Да что ж такое?! Почему все в Италии меня встречают вот так? Не надо было мне сюда приезжать! – воскликнула Яна. – Барбара, это же я! Яна Цветкова! Вы не узнаете меня?

Старушка остановилась на лестнице, словно каменное изваяние, прижав руки к груди.

– Яночка? Не может быть!

– Да уж поверьте, действительно я, – вздохнула Яна в окружении своих сопровождающих. – И я хотела бы получить внятные объяснения по поводу того, что здесь происходит.

Барбара наконец-таки оторвалась от перил и заспешила к хозяйке.

– Яна, это действительно вы? Какая неожиданность!

– Я спросила, что здесь происходит, – повторила Яна.

– Вы так ужасно выглядите! Мне кажется, вам сначала необходимо принять ванну, душ, переодеться, а уж потом мы поговорим, – засуетилась Барбара. – Вы можете подниматься в свою комнату, а ваших гостей я размещу в гостевых.

– Хорошо, – сдалась Яна, прокашлявшись. – Только селите их в разных комнатах, они не муж с женой. И даже не жених с невестой.

Вера фыркнула, а Никита засмеялся, напустив на себя важный вид.

– Больно надо! – буркнул парнишка.

Давно, в свой первый визит, Яна облюбовала себе апартаменты в центральной башне дома-замка на втором этаже. Сейчас она поднялась по лестнице и вошла в свою комнату. Радовало уже то, что хотя бы здесь ее не ждал никакой неприятный сюрприз. Большая комната неправильной формы была перегорожена на несколько зон красивыми ширмами с мозаичным стеклом в восточном стиле. Справа располагалась ее гордость – абсолютно круглая огромная кровать под покрывалом кремового цвета в мелкий цветочек и с оборочкой по кругу. Кровать была куплена Яной и ее мужем Ричардом, можно сказать, в их медовый период. А вот вместительный шкаф для одежды был старинным – тяжелым и представительным. Яне сейчас было не до разборки одежды. Чем только ни была обычно захламлена комната Яны. Впрочем, всегда, где бы она ни появлялась, все повторялось заново – она накупала абсолютно ненужные и не сочетающиеся между собой по стилю, цвету, форме и другим признакам вещи и заставляла ими пространство вокруг себя. Вот и в ее итальянских апартаментах скромно стояли сломанные напольные весы, занимающие достаточно много места, огромный цветочный горшок в ожидании своей пальмы, старинный ткацкий или прядильный станок (какой именно, Яна и сама не знала). Тут же красовались несколько пуфиков, сваленные в кучу зонтики, вешалки и полки для обуви. Поражала воображение статуя Аполлона из белого мрамора с отколотыми левой рукой и мужским достоинством. Яне буквально

в руки впихнули фигуру бога в одной антикварной лавке в Риме. Зачем она приобрела его, Яна не знала, и теперь Аполлон мирно пылился в ее комнате вместе с торшером под абажуром из натянутого на железный каркас темного бархата и столиком для глажки, которой она не занималась никогда в жизни. В комнате странной планировки было целых три небольших окна, которые все равно не впускали света столько, сколько было нужно этому просторному помещению. Поэтому на каждой стене Яна велела развесить бра под старину, а в центре с потолка апартаментов свисала шикарная люстра из цветного итальянского стекла, которая значительно облегчила кредитную карточку Ричарда при ее покупке. По тому, что вещи остались на своих местах, и по затхлому воздуху в комнате Яна поняла – в ее комнате не жили, а по тому, что на полированной поверхности журнального столика с кривыми ножками отсутствовал толстый слой пыли, Яна сделала вывод, что комната все же убиралась.

Яна облегченно вздохнула и направилась прямиком к чудесному трюмо девятнадцатого века, приобретенному ею на дорогой барахолке. Она даже хотела перевезти его в Москву. В этом трюмо были какие-то старые, добротные зеркала, сделанные с применением настоящего серебра, и Яне казалось, что зеркала чудесным образом преображают смотрящегося в них человека. Она подошла к своему любимому трюмо и посмотрелась в него. Крик ужаса застрял где-то в глубинах ее больных легких. На нее смотрело чудовище, отражающееся в трех зеркалах. Во-первых, она вся была одним цветом, что кожа, что некогда белые волосы, что одежда – все было цвета грязи. Одежда на ней была почему-то разорвана, а волосы напоминали свалявшуюся паклю и по форме, и по цвету. В два прыжка Яна скатилась вниз по лестнице, схватила свою сумку с банными принадлежностями и косметикой и таким же галопом вернулась обратно, чтобы ее никто не увидел в подобном виде, хотя все уже и так видели.

Ванна в туалетной комнате была старинная, чугунная, на витых ножках, но с современным душем и чешским смесителем. Яна набрала полную ванну горячей воды и выдавила туда полпузырька пены с запахом лайма и грейпфрута. Целый час она просто отмокала в воде, слушая тишину и то, как в ней лопаются мыльные пузыри пены, постепенно оседающей на поверхности воды. Яна судорожно полоскала рот и чистила зубы три раза, но ей все казалось, что между зубами скрипит песок. Затем она вымыла лицо и волосы и наконец-таки вылезла из ванны, спустив воду. На дне остался песок с остатками пены.

Она облачилась в короткий халатик цвета спелой вишни, который висел у нее здесь в полупустом шкафу. Мокрые волосы легли волной, доходящей до талии. Яна подошла к зеркалу и осталась довольна своим видом. Контраст по сравнению с предыдущим изображением был очень резким. Все бы хорошо, да только глаза ее были несколько красноватыми от попавшего в них песка и возникшего оттого раздражения. Яна распахнула створки всех трех окон в комнате и еще включила свет.

Плюхнувшись на кровать, она позвонила в местный ресторан (телефон она знала наизусть), располагавшийся у подножия холма, на котором расположен ее дом, и предлагающий всегда хорошую пиццу. На плохом итальянском заказала в свой дом три пиццы с грибами, ветчиной и болгарским перцем.

– Сеньора Яна? Вы вернулись? – уточнил хозяин ресторанчика, узнав ее голос. – С удовольствием выполним ваш заказ!

Затем Яна позвонила по местному телефону в холл дома, на первый этаж. Трубку взял Фабрицио.

– Сеньора Яна, очень рад! Жена уже сообщила о вашем приезде.

– Я бы хотела поговорить с вами, или с Барбарой, или с вами обоими одновременно о том, что происходит рядом с моим домом.

В трубке возникло минутное замешательство, затем Фабрицио сказал:

– Хорошо, я сообщу жене, она придет к вам.