Девочка Лютого
Шрифт:
На глазах Макса он откусывает еще кусочек котлеты. Лютаев смотрит на него почти бешеными глазами.
– И он тоже. Надо бы поставить сопляка на место. Да и другой разговор у меня к тебе есть.
Под свирепым взглядом Олег со вздохом выбирается из-за стола и следует за Максом в прихожую. Лютаев выходит первым, а уже обутый Олег совершает резвый бросок до кухни и обратно.
В одной руке у него тарелка с котлетами, другой он прижимает к себе салатник.
– Не переживай, детка, что Макс даже не поздоровался! Он такой противный, потому что у него котлет не было!
И
И что все это означает? Меня ограбили на котлеты?
Глава 13. Методы борьбы со страхом
Оставшись с ополовиненной кастрюлей борща, двумя сиротливыми котлетками и без салата, понимаю, что Олега проще пристрелить, чем прокормить.
Не особо-то я разжилась у него информацией по поводу Макса, да и не очень понятно, можно ли считать Олега достоверным источником.
Хмыкаю. Да уж, он точно не ангел, но с чувством юмора у него порядок.
Когда Олег заявился ко мне, я была ему вовсе не рада. Теперь же находиться одной в пустой огромной квартире мне не по себе.
Все-таки меня сильно подкашивает та вечеринка, а сегодняшние события добавляют еще больше тревожности.
В давящей тишине даже дышать тяжело.
Я прохожусь по комнатам и везде зажигаю свет, включаю телевизор громче и выбираю музыкальный канал.
Все равно неуютно.
Выхожу на балкон, поначалу августовская прохлада немного отрезвляет голову, но стоит мне только посмотреть на двор, как мне начинает мерещиться черный автомобиль, скрывающийся в тени дерева, нависающего над проездом к детской площадке. Кажется, что возле арки стоит и наблюдает за моими окнами тот подонок с бездушными глазами. Он поигрывает удавкой и мерзко ухмыляется.
Глупость, конечно. Ему неоткуда знать, какие из окон мои, но я свой страх контролировать уже не могу.
Не выспавшись накануне, проведя тяжелый рабочий день и получив дополнительный стресс, я просто умираю, как хочу спать. Но стоит мне только попытаться лечь на кровать, как меня прошибает холодный пот, и перед глазами возникает картина, как перекошенное лицо Комолова нависает надо мной.
Несколько попыток уснуть провалены, я принимаю сначала прохладный душ, потом теплую расслабляющую ванну, но ничего не помогает.
Не могу понять, почему мне никак не удается взять себя в руки. Олег прав, я на самом деле сильнее, чем кажусь. В балете слабаки не выживают. Сила воли, целеустремленность и способность пахать без продыху – это то, без чего примой не стать. Да что там примой! Даже кордебалет тогда будет не по зубам!
Я справилась, когда на моих глазах погиб отец. Я выдержала, когда услышала приговор педагогов, вернувшись в школу после операции. А какой-то мудак почти сломал меня за несколько часов! Нет! Хрен тебе, Комолов! Я не буду трястись от ужаса!
Здоровая злость ненадолго помогает погасить необоснованный страх, и через некоторое время я все-таки решаюсь лечь спать, но со включенным светом.
Мне снится кошмар.
Я снова стою во дворе особняка Комолова, но в окне второго этажа я вижу себя с пустым взглядом. Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть, как меня насилуют. Все смазывается, и в следующий
С криком я просыпаюсь в момент, когда это подонок во сне начинает ко мне подбираться.
Не сразу соображаю, что на самом деле меня будит звонок в дверь.
Кто ко мне рвется посреди ночи?
Наверно, положено разозлиться, но я благодарна этому неизвестному за то, что вырвал меня из объятий кошмара.
Накидываю длинную рубашку и, слегка пошатываясь, бреду в прихожую.
Проверив цепочку, заглядываю в глазок. Макс.
Что ему надо?
Приоткрываю дверь.
– Мне с балкона видно, что у тебя еще горит свет. На, забери. Мне чужое в доме не нужно, – он протягивает мне то, что умыкнул Олег. За минусом содержимого.
Я понимаю, что сейчас он отдаст мне посуду и уйдет, а я снова останусь один на один со своим страхом.
Откинув цепочку, распахиваю дверь шире и вцепляюсь в протянутую им руку. И с не пойми откуда взявшейся силой затаскиваю Макса в прихожую. Он теряется и позволяет мне это провернуть, но, когда я закрываю дверь на замок, он холодно уточняет:
– Что это значит?
Лихорадочно соображаю, как уговорить его остаться.
– Пожалуйста… пожалуйста, побудь со мной немного. Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю? Или может ты хочешь кофе? У меня и чай есть, – несу я какую-то ересь. – Хоть немного побудь. Иначе я сойду с ума.
Макс пристально вглядывается в мое лицо, я понимаю, что он сейчас мне откажет, но я не могу этого допустить. Мне плевать, что, возможно, ему завтра нужно рано встать, плевать, кем он меня считает. Мне просто страшно одной.
– Я… я сделаю, все, что ты хочешь, просто посиди со мной, – умоляю я.
– Тебя опять несет, – определяет он.
Я снова вцепляюсь в его руку и тащу в глубь квартиры. Сейчас мне нет никакого дела до того, разулся ли он. Пусть хоть в резиновых сапогах ходит. Но Макс смотрит на мои босые ступни, задерживается, чтобы снять обувь, и позволяет увлечь себя на кухню. Вытянув длинные ноги, он садится на то же место, что и Олег.
– Выкладывай, дурная.
Я сбивчиво пытаюсь объяснить, что я не блажу. Спать я не могу и сегодня даже не буду больше пытаться. Но я все равно схожу с ума от страха. Мне бы до ухода на работу продержаться…
– Ясно. Опять паническая атака. Тебе к врачу надо, – хмурится он.
– Да-да, конечно. К врачу. Я непременно пойду, но сегодня побудь со мной, сколько сможешь.
– И давно тебя колбасит? Ты вообще спала?
– Вчера почти не спала, и сегодня не могу, – признаюсь я с облегчением, кажется, он надо мной сжаливается.