Девочка для Шторма

Медная Ольга

Его губы обрушились на её рот — грубо, безжалостно, без намёка на нежность. Вкус виски обжёг язык, смешавшись с металлическим привкусом его триумфа. Он не просил — требовал. Не уговаривал — властвовал. Каждый толчок его языка был приказом подчиниться, каждым касанием он метил её как свою собственность.

Лиза попыталась отвернуться, но его хватка лишь усилилась. Дыхание сбилось, сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу. Она не отвечала — не могла, не хотела, — но тело, неожиданно, предательски реагировало: кожа горела

под его ладонями, низ живота стягивало тугим узлом. Его язык проник глубже, исследуя, завоевывая, оставляя после себя огненный след. Рука скользнула вниз, сжала бедро, приподнимая край платья, обжигая кожу сквозь тонкую ткань.

И когда его рука наконец проникла под подол, поднимаясь всё выше, Лиза поняла: она не просто спасла его деньги. Она стала его самым ценным активом. И теперь он ни за что её не отпустит.

— Поедем в отель, — прошептал он ей в губы. — Я хочу отблагодарить тебя по-своему.

Лиза смотрела на огни Москвы и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно ломается. Она выиграла эту битву для него. Но проиграла саму себя.

А в дверях зала Рита сжимала бокал так сильно, что на стекле пошли трещины. Она видела этот поцелуй. И она уже знала, как уничтожить «идеального юриста» Артура Шторма.

Глава 6. Теневой оскал

Ночь в «Метрополе» задыхалась от роскоши и напряжения. После триумфа на приеме Шторм был взвинчен — адреналин от предотвращенного краха и близость женщины, которая этот крах остановила, превратили его в натянутую струну.

Лиза стояла в центре люкса, чувствуя, как бархат платья тянет плечи вниз, словно свинцовая броня. Шторм сорвал с себя галстук, швырнув его на антикварный столик, и медленно пошел на неё. Его взгляд был тяжелым, маслянистым от желания и опасного восторга.

— Ты сегодня превзошла саму себя, Лизок, — его голос вибрировал, пробирая до костей. — Видела бы ты лицо министра, когда я вежливо намекнул ему, что знаю о «секретном постановлении». Он чуть не подавился собственным языком.

— Я просто сделала свою работу, — выдохнула она, пятясь назад, пока не уперлась в край массивной кровати.

— Работа? — Шторм коротко, лающе рассмеялся. — Нет, детка. Работа — это когда перекладывают бумаги. То, что сделала ты — это искусство войны. Ты вонзила ему нож под ребра так изящно, что он даже не сразу почувствовал боль.

Он сократил расстояние, вторгаясь в её пространство. Лиза кожей чувствовала жар, исходящий от его тела. Его ладонь, грубая и горячая, легла на её шею, большой палец властно очертил линию челюсти.

— Ты возбуждаешь меня своими мозгами больше, чем все те куклы, которых мне подсовывали годами, — прошептал он, склоняясь к её лицу. — Эта твоя правильность, этот блеск в глазах, когда ты находишь лазейку… Ты — чистый наркотик.

— Отпустите, — прошептала она, хотя знала, что это бесполезно.

— Не сегодня, — Шторм прижал её к себе, лишая воздуха. Его губы впились в её рот — не с нежностью,

а с триумфальным присвоением. Это был поцелуй победителя, забирающего законный трофей.

Лиза попыталась сопротивляться, но её тело, предав её разум, отозвалось на этот напор. Внутри вспыхнул пожар, замешанный на ненависти и странном, пугающем влечении к этому монстру. Но в тот момент, когда реальность начала плавиться, в дверь номера резко, настойчиво постучали.

Шторм замер, нехотя отстранившись. В его глазах полыхнула такая ярость, что Лизе стало страшно за того, кто стоял за дверью.

— Если там не пожар, Ганс, я скормлю тебя псам, — прорычал он, распахивая дверь.

На пороге стоял Ганс, бледный и непривычно собранный.

— Артур Борисович, проблема. Внизу Рита. Она… она не одна. С ней следователь Воронов. Говорят, поступил анонимный донос о хранении запрещенных веществ и незаконном удержании человека.

Шторм обернулся на Лизу. Его взгляд мгновенно стал ледяным.

— Рита… Эта дрянь решила, что может играть со мной на моем поле.

Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Имя «Воронов» резануло слух. Это был старый знакомый её семьи, честный мент, который когда-то обещал ей защиту.

— Лиза, слушай меня внимательно, — Шторм подошел к ней и схватил за плечи. — Сейчас сюда зайдут. Если ты скажешь хоть слово о том, что ты здесь не по своей воле — я уничтожу всё, что тебе дорого. Но если ты подыграешь мне… я дам тебе то, о чем ты даже не мечтала.

— Вы боитесь Воронова? — она с вызовом посмотрела на него.

— Я не боюсь никого. Но мне не нужны лишние проблемы в Москве. Улыбайся, «любимая».

Через три минуты дверь люкса распахнулась. В комнату вошел мужчина в штатском — тот самый Воронов, и Рита, чье лицо сияло злорадством.

— Артур Борисович, извините за поздний визит, — Воронов окинул комнату профессиональным взглядом. — Поступила информация, что гражданка Волкова удерживается вами насильно.

Рита сделала шаг вперед, её глаза впились в Лизу.

— Лизонька, не бойся! — наигранно воскликнула она. — Скажи им правду. Расскажи, как этот зверь заставил тебя подписать те бумаги. Мы тебе поможем!

Лиза посмотрела на Шторма. Он стоял поодаль, лениво прикуривая сигариллу, но она видела, как напряжены мышцы его спины. Он ждал её выбора.

Перед глазами Лизы пронеслись кадры: больничная палата матери, лицо Майи, её собственная жизнь, которая теперь висела на волоске. Если она сейчас уйдет с Вороновым, Шторм не простит. Мать умрет через день.

Она сделала глубокий вдох и подошла к Шторму, обвив его руку своей.

— Господин следователь, я не знаю, кто распространяет эти нелепые слухи, — её голос был на удивление твердым. — Я — личный юрист и невеста Артура Борисовича. Как видите, со мной всё в порядке.

У Риты буквально отвисла челюсть. Воронов нахмурился, переводя взгляд с Лизы на самодовольное лицо Шторма.