Девочка для Шторма

Медная Ольга

Лиза замерла и подняла на него взгляд. В этот момент она еще не знала, что её жизнь — та, прежняя жизнь честной девушки-юриста — закончилась. Капкан захлопнулся.

— Соколов прислал мне овцу в волчье логово? — Шторм чуть наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. — Или он прислал мне свидетеля, которого мне придется… убрать?

Лиза увидела в глубине его зрачков свое отражение — маленькую, испуганную фигурку.

— Я ничего не видела, — выдохнула она.

— Пиздишь, — почти нежно произнес

Шторм. — У тебя слишком умные глаза для такой лжи. Как тебя зовут?

— Лиза. Елизавета.

— Что ж, Елизавета… Кажется, ты только что стала очень дорогой гостьей в моем доме.

Он протянул руку и стальными пальцами обхватил её подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

— У тебя два пути: либо ты сейчас уходишь и завтра о тебе забывают… навсегда. Либо ты заходишь в кабинет, и мы обсуждаем, сколько стоит твое молчание и твоя жизнь.

В этот момент в сумке Лизы снова завибрировал телефон. Она знала — это из больницы. У нее не было выбора. Она не могла позволить матери умереть. Даже если для этого придется войти в клетку к зверю.

— Я зайду, — твердо сказала она, глядя ему прямо в глаза.

На губах Шторма появилась едва заметная, пугающая улыбка.

— Смелая. Люблю таких ломать. Проходи, Лизок. Добро пожаловать в ад.

Глава 2. Сделка с дьяволом

Кабинет Артура Шторма не был похож на офис бизнесмена. Это было святилище власти: высокие потолки, панорамные окна, за которыми мерцал ночной город, и тяжелая тишина, которую не решался нарушить даже гул басов из клуба за стеной.

Лиза застыла у порога. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Она видела кровь на полу. Видела, как Ганс уводил сломленного человека. Весь её юридический мир — мир кодексов, процедур и верховенства права — рассыпался в прах перед этим мужчиной в черном кресле.

— Проходи, Лизок. Не стой в дверях, это выглядит… испуганно, — голос Шторма был низким и обволакивающим, как дорогой бурбон.

Он не встал. Он наблюдал за ней через тонкую вуаль дыма от сигариллы. Лиза на негнущихся ногах подошла к столу и положила папку.

— Аркадий Викторович просил передать… — начала она, но голос предательски дрогнул.

— Соколов — лох блядь, — Шторм одним движением смахнул папку на край стола, даже не взглянув на документы. — Он отправил тебя сюда, потому что знал: если я буду в плохом настроении, он потеряет стажера, а не партнера. А я сегодня в очень плохом настроении, Лиза.

Он медленно поднялся. Его фигура заслонила свет городских огней. Лиза невольно сделала шаг назад, пока не уперлась в холодную обшивку стены. Шторм подошел вплотную. От него пахло морозным ветром, дорогим табаком и той специфической уверенностью, которая бывает только у людей, имеющих право на убийство.

— Ты видела лишнее, — он коснулся кончиками пальцев её шеи, там, где бешено билась жилка. — В моем мире

свидетели живут недолго. Но ты… ты — интересный случай. Красный диплом, аналитический склад ума и отчаянная потребность в деньгах.

Лиза попыталась оттолкнуть его руку, но он лишь крепче сжал пальцы, не давая ей отвернуться.

— Откуда вы знаете?

— У каждого есть цена. Твоя — жизнь матери, — он произнес это просто, как факт. — Шестьсот тысяч за операцию и еще полтора миллиона на реабилитацию. У тебя их нет. У Соколова — тоже, он погряз в долгах передо мной.

Лиза почувствовала, как по спине пробежал холод. Она была для них всех просто цифрой в ведомости.

— Что вам нужно? — выдохнула она, глядя в его темные, непроницаемые глаза.

— Твоя чистота, — Шторм усмехнулся, и эта улыбка была страшнее его гнева. — Мои юристы — акулы, пахнущие падалью. Их все знают. Мне нужно новое лицо. Юрист, на которого никто не подумает. Ты будешь легализовать мои активы, подписывать бумаги, которые я дам, и быть моей тенью.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей соучастницей.

— Я хочу, чтобы ты стала моей собственностью, — он отпустил её шею и отошел к столу, нажав кнопку интеркома. — На два года. Я оплачиваю все счета, перевожу твою мать в Германию, даю твоей сестре будущее. Взамен — ты принадлежишь мне. В кабинете, в суде и… там, где я пожелаю.

Лиза почувствовала тошноту. Это не было предложением работы. Это была продажа в рабство, упакованная в юридические термины.

— А если я откажусь? Я могу пойти в полицию.

Шторм рассмеялся — коротко и сухо.

— Иди. Дойди до первого патрульного. Расскажи ему, что Артур Шторм обидел тебя. И посмотри, как быстро он сотрет запись твоего заявления. А пока ты будешь бегать по участкам, время твоей матери выйдет. У неё осталось три дня, Лиза. Тик-так.

В сумке Лизы завибрировал телефон. Это была Майя. Лиза знала: сестра плачет. Она уже знала, что скажет врач.

Шторм наблюдал за ней, как хищник за жертвой, которая уже запуталась в сетях, но еще не поняла этого.

— Два года, — прошептала она, закрывая глаза. — Только два года. И моя семья будет в безопасности?

— Даю слово Шторма. А оно здесь весит больше, чем конституция.

Он достал из стола лист бумаги — короткий текст, написанный от руки. Это не был официальный контракт. Это была её клятва верности.

— Подпиши. И Ганс отвезет тебя в клинику с первым траншем.

Лиза взяла ручку. Пальцы дрожали, но она заставила себя вывести буквы. С каждой линией она чувствовала, как отрезает себя от прежней жизни. Лиза-отличница, Лиза-мечтательница умерла в этом кабинете.

— Умница, — Шторм забрал лист и провел тыльной стороной ладони по её щеке. — С этого момента, Елизавета, твоя жизнь — это я. Твои мысли, твои таланты и твое тело принадлежат моей империи. Собирай вещи. Ночью Ганс перевезет тебя в мой дом.