Девочка для Шторма

Медная Ольга

— Но сестра… я должна объяснить…

— Ганс объяснит всё, что им нужно знать. Ты теперь работаешь в крупном международном холдинге. Срочная командировка. А теперь — иди. Мне нужно допить коньяк в тишине. — А то могу тебя и нагнуть прям здесь.

Лиза вышла из кабинета, пошатываясь. Воздух в коридоре казался разреженным. Ганс уже ждал её у лифта, его лицо было непроницаемым, как каменная маска.

Когда она вышла на улицу, пошел дождь. Холодные капли смывали пыль с её дешевых туфель, но они не могли смыть то липкое чувство грязи, которое поселилось в душе. Она спасла

маму. Она сделала то, что должна была.

Но глядя на окна верхнего этажа «Айсберга», где за бронированным стеклом Шторм читал её обязательство, Лиза поняла: она не просто вошла в клетку. Она сама заперла за собой дверь и отдала ключ монстру.

Машина тронулась. Впереди была клиника, надежда на спасение матери и первая ночь в доме, который станет её золотой тюрьмой. Шторм сказал, что любит «ломать таких смелых». Лиза сжала кулаки до боли.

«Ты можешь купить мое время, Шторм, — подумала она, глядя на свое отражение в темном окне. — Но ты никогда не купишь меня».

Она еще не знала, как сильно ошибалась.

Глава 3. Золотой ошейник

Особняк Артура Шторма встретил Лизу пугающей тишиной и запахом холодного камня. Это было архитектурное воплощение его хозяина: монументальное, безупречное и лишенное всякого тепла. Ганс, не проронивший за всю дорогу ни слова, молча вышвырнул её небольшой чемодан в холле.

— Твоя комната на втором этаже, третья дверь направо, — буркнул он, поправляя кобуру под пиджаком. — Ужин принесут. Из дома ни ногой. Босс приедет поздно и не любит, когда по его коридорам шастают тени.

Лиза стояла посреди огромного холла, чувствуя себя насекомым, попавшим в коллекцию энтомолога. Чек на оплату операции матери жёг карман её пальто — её единственное утешение и одновременно клеймо раба. Она поднялась в свою комнату.

Комната оказалась просторной, в серых тонах, с огромной кроватью и окнами в пол, выходящими на глухой лес. На кровати её ждал пакет. Внутри — шелковое белье и тонкое, почти прозрачное платье изумрудного цвета. К ним прилагалась записка, написанная размашистым, властным почерком: «Надень это. Жду внизу в полночь. С документами».

Лиза сжала шелк в руках, едва сдерживая желание разорвать его. «С документами». Как профессионально. Как цинично.

В полночь она спустилась. Шторм сидел в столовой, перед ним стояла наполовину пустая бутылка виски. Он уже снял пиджак, расстегнул ворот рубашки и закатал рукава, обнажая татуировки, обвивающие его предплечья, словно тернии.

Он медленно окинул её взглядом. Лиза чувствовала себя голой, несмотря на платье.

— Подойди ближе, — приказал он, не оборачиваясь. — Ты юрист, Лиза. Ты должна знать, что в контрактах всегда есть пункты мелким шрифтом.

Лиза подошла, положив на стол папку, которую подготовила в офисе.

— Здесь аудит ваших последних сделок с «Северным потоком». Есть три уязвимых места, через которые налоговая может вцепиться вам в глотку. Я подготовила план оптимизации.

Шторм усмехнулся, пригубив виски.

— Твоя глотка сейчас волнует меня гораздо больше,

чем налоговая. — Произнёс многозначительно, с хрипотцой. — Садись. Пей.

— Я не пью с клиентами.

— Ты не с клиентом, — он резко дернул её за руку, заставляя сесть к себе на колени. Лиза вскрикнула от неожиданности, упираясь ладонями в его жесткую грудь. — Ты с хозяином. И мелкий шрифт в твоем контракте гласит: я покупаю не только твои мозги. Я покупаю твою покорность.

Он прижался губами к её уху, обжигая дыханием.

— Ты ведь понимаешь, за что я заплатил миллионы? Не за сухие отчеты. А за то, чтобы такая правильная девочка, как ты, ползала передо мной на коленях, когда я этого захочу.

— Вы… вы животное, — прошипела Лиза, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— О, ты еще не видела меня в ярости, Лизок — он грубо перехватил её подбородок, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня внимательно. Твоя мать жива только до тех пор, пока я доволен тобой. Если я завтра увижу на твоем лице эту кислую мину недотроги, я позвоню в Германию и скажу, что финансирование прекращено. Ты меня поняла?

Лиза замерла. В его глазах полыхала первобытная тьма. В этот момент она поняла — он не шутит. Он действительно готов убить, просто чтобы потешить свое эго.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

— Громче. И с уважением.

— Да, Артур Борисович.

Шторм довольно хмыкнул, сжал ягодицы, вжимая её в свой уже твёрдый пах еще сильней, и внезапно ослабил хватку, позволяя ей встать.

— Иди к себе. Документы оставь. И Лиза… — он посмотрел на неё так, что у неё подкосились ноги. — Завтра мы поедем в офис. Постарайся выглядеть как юрист, а не как жертва насилия. Я не люблю, когда мои вещи выглядят испорченными.

Лиза почти бежала по лестнице. Оказавшись в комнате, она заперлась на все замки и сползла по двери на пол. Её трясло.

Шторм методично уничтожал в ней человека, превращая в функцию, в красивый аксессуар со знанием права. Он играл с ней, как кот с мышью, наслаждаясь каждым мгновением её унижения.

Она посмотрела на свой диплом, лежащий сверху в чемодане. «С отличием». Теперь это была просто бумажка, которой можно было растопить камин в этом проклятом доме.

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и ненависти, вспыхнула крошечная искра. Она не просто «красная шапочка». Она юрист. И если Шторм хочет играть по правилам силы, она научится использовать его собственные правила против него. Но сначала — ей нужно выжить в этой клетке.

За окном завывал ветер, ломая ветви деревьев. В ту ночь Лизе снились темные глаза, которые обещали ей не спасение, а полное, окончательное разрушение. Шторм только начался.

Глава 4. Проверка на прочность

Утро в особняке Шторма началось не с кофе, а со страха. Лиза проснулась от резкого стука в дверь, когда солнце еще едва коснулось верхушек сосен за окном. На пороге стояла женщина средних лет в строгой форме экономки. Она молча положила на кровать несколько чехлов с одеждой и коробку.