Дескрит
Шрифт:
— Питомника?
— Это мы так их приют при институте называли между собой. Там неплохие условия были, по два дескрита в комнате, удобства, в общих комнатах все необходимое для учебы и развлечений — библиотека, выход в сеть, спортивные тренажеры и другое. Единственной неприятной для них вещью были камеры наблюдения, которые висели везде, даже в ванной и в душе.
— А я с папой приходила на работу, — начала рассказывать Толе историю нашего знакомства и дружбы с Девом. Он оказался хорошим слушателем, не перебивал, изредка задавал наводящие вопросы. Озвучивая то, что сама не помнила много лет, я как-бы заново смотрела со стороны на всё, что с нами было. Потом я вспомнила ещё кое-что, что хотела узнать у дескритов. Но вдруг
— Можно тебя спросить? Мартирос говорил, что Давид может воздействовать на неживую материю. Ты про это что-то знаешь? — решилась я. — Это магия какая-то? Звучит фантастически. Неужели, правда?
— Правда. Это стало у него проявляться сначала спонтанно, во время эмоциональных подъемов. Например, когда спортом занимался или с кем-то спорил. Вещи перемещались на расстоянии, или в одном месте исчезали, а в другом появлялись. Однажды, я сам был свидетелем, в столовой загорелся фартук у повара, брызнуло горячее масло. Так Давид потушил, находясь в другом конце помещения, вызвав из воздуха шар воды и направив его точно на огонь. Став старше, он объяснял, что переходит на другое зрение и видит микрочастицы, из которых состоит нужный ему предмет. Потом направляет на них свою энергию и перестраивает или переделывает вещество, как ему нужно. Для примера давал мне стереокартины и предлагал посмотреть на них альтернативным образом, говорил, что у него происходит похоже, но с реальностью, а не с плоским рисунком. Как-то так.
— Невероятно. Это что ж получается, что сказки и легенды прошлого содержат упоминания о действительно когда-то существовавшей магии, хоть часто в искаженном или преувеличенном виде? — пробормотала я, одновременно пытаясь найти в сети стереокартины и представить, каково это — уметь воздействовать на окружающее.
— Похоже, что так. Причем, если внушением и эмпатией владеют многие дескриты, то тем, что ты назвала магией — только Давид.
Картинки нашлись быстро, и я некоторое время пялилась на них с переменным успехом, то чётко видя объемное изображение, то мучаясь впустую. Тут в коридоре послышался какой-то шум. Я сорвалась с кровати и стрелой полетела к двери, распахнула её, опередив Толика. В соседнюю комнату вход был приоткрыт и я, чего-то испугавшись, остановилась в нерешительности. Мой добровольный охранник тоже притормозил рядом.
— Похоже, ребята вернулись. Ева, постой пока здесь, я загляну к ним, узнаю как дела, если что, позову тебя, хорошо? — Анатолий с беспокойством смотрел на незакрытую дверь и прислушивался к звукам за ней. Я кивнула, не в силах ему ответить. Парень осторожно подошел туда и заглянул в комнату, потом боком протиснулся в узкую щель проема. Прошла минута, другая. Ничего не происходило. У меня от страха, что случилось что-то ужасное, спазм скрутил тугой колючий узел в районе солнечного сплетения. Время ползло, но меня никто не звал. Тогда я решилась и тихонько шагнула к двери. Еще шаг, и еще… Вот мне стало видно, что парни стоят возле кровати и еле слышно переговариваются. Посмотрела на постель, там кто-то лежал укрытый одеялом, не видно, кто это. Сердце больно кольнуло. И тут взгляд остановился на свесившейся вниз руке, крик застрял у меня в горле — она была покрыта темной коричневой шерстью и пальцы оканчивались длинными, мощными, загнутыми когтями… Мартирос резко обернулся, увидел мои расширенные глаза, быстро переместился ко входу.
— Ева! Побудь у себя, я чуть позже обязательно зайду, — резко и неожиданно властно приказал он и захлопнул дверь передо мной. Я продолжала стоять, оцепенев и не в силах осознать увиденное. Мой сон, мой кошмар, мой монстр проникли в реальность и изменили её до не узнаваемости. Это же не Давид? Тогда кто? Рассмотреть всех в комнате я не успела, может, это кто-то другой? Развернувшись, я как сомнамбула зашла к себе, прошла до окна, открыла его и невидящим взглядом стала смотреть на угасающие лучи солнца и людей,
Стало спокойно, будто самое ужасное прошло мимо, обошлось, теперь все будет хорошо. Все живы, а остальные проблемы можно решить. Появилась уверенность, что с Давидом всё в порядке, ему надо немного времени и мой Дев, мой дорогой Дев будет со мной. Удивилась и таким мыслям и своему самочувствию. В дверь постучали. После разрешения зашли Анатолий и Мартирос, сели один в кресло, другой в изножье кровати. Дескрит выглядел очень уставшим и потрепанным. Одежда — джинсы и серая футболка — были в каких-то пятнах, помятые, черные волнистые волосы всклокочены и ссадина на скуле. Похоже, тяжело пришлось парням.
— Это Давид? — заговорила я первая, уже догадываясь об ответе.
— Да. Но ты не бойся, это просто особенность дескритов. Мы можем принимать боевой облик при выбросе в кровь большой дозы адреналина, при сильном волнении и стрессе или реагируя на сильную боль. В большинстве случаев мы контролируем этот процесс и переходим в такую форму по собственному желанию. Но бывает, организм перестраивается сам, как бы давая нам дополнительную защиту в сложной ситуации. Давид пока без сознания, поэтому у него такой вид. У нас очень хорошая и быстрая регенерация, он отдохнет, отлежится и уже завтра к вечеру будет в порядке, — Мартирос тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Всё хорошо, Ева, всё хорошо. Я, пожалуй, тоже пойду, отдохну, если ты не возражаешь. С тобой Толя побудет, — приятель встал, еле заметно пошатнулся и медленно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Я помолчала, собираясь с мыслями.
— Может, могу чем-то помочь? Я не испугаюсь, уже пришла в себя и знаю, как он выглядит. Уже видела, два раза.
— Два раза? Когда? — Анатолий сильно удивился.
— Как ни глупо звучит, но во сне. Мне две ночи, пока Дев был в плену, снилось, что с ним происходило. Поэтому я кричала, думала, это был простой кошмар.
— Интересно… Может, Давид обладает не только эмпатией, но и телепатией? И пока этот навык не очень осознал и не научился им пользоваться? Это бы все объяснило. Возможно, он невольно тебе, как близкому другу передал мысленные образы, не желая этого, находясь в критической ситуации. Можешь рассказать мне сон, это не секрет?
— Нет, не секрет, — сказала я, понимая, что куратор знает своих подопечных лучше меня. Даже не поставил под сомнение мои видения, а постарался понять их причину. Он внимательно меня выслушал, потом отверг предложение помощи и поинтересовался, хочу ли я ужинать.
— Что-то аппетита нет. Вон, пирожки с завтрака остались, хватит. Ты тоже угощайся, — протянула тарелку с выпечкой и бутылочку сока. Мы перекусили и, попрощавшись, Анатолий ушел. Я была уверена, что мысли не дадут долго уснуть, поэтому не торопилась в кровать, еще немного посидела на подоконнике. Когда стало совсем темно и звезды густым ярким ковром застелили небо, легла и мгновенно отключилась.
Меня никто не разбудил. Проснулась сама, с удивлением увидела яркое солнце, бьющее в окно, и поняла, что уже позднее утро. Не спеша приняла душ, надела бежевые брюки капри и цветную шёлковую блузу, расчесалась и сделала хвост. В зеркале отражалась симпатичная, русоволосая с рыжим отливом, девушка, видом которой я осталась вполне довольна. Добавила немного косметики на ресницы и губы, и пошла стучаться в дверь к Толику с Русланом, узнавать как дела у Давида и какие дальнейшие планы. Ребята открыли сразу. Они, видимо, проснулись давно, сказали, что уже завтракали, но со мной сходят, кофе попьют за компанию. Руслан позвал с нами и Мартироса, который дежурил возле Дева. Мне объяснили, что другу уже гораздо лучше, и он может побыть один.