День сардины
Шрифт:
Я бегом пустился по коридору, боялся передумать. Когда я прибежал, один из наших, Родни Карстерс, стоял на плечах Балды и вывинчивал последнюю лампочку. Тьма была — хоть глаз выколи. Я велел. Мышонку Хоулу с двумя младшими охранять запасной выход, а остальных поставил по обе стороны коридора.
В голове у меня словно африканский барабан стучал, и мне казалось, что вот-вот кто-нибудь спросит, откуда этот шум. Лишь из-за угла коридора сочился слабый свет, а потом зажглись лампы в зале — перерыв. В двери снизу была щель, но очень узкая. Мы слышали вопли каких-то полоумных детишек,
— Сейчас выбегут, — прошептал Балда.
— Засохни! — шикнул я на него. — Все на местах?
Носаря с Малышом все еще не было. Они выскользнули в дверь, как только в зале снова погас свет. Пробегая мимо нас, они хохотали, как сумасшедшие. А потом появились ребята Келли. Мы сразу отрезали им путь к отступлению. Я слышал, как один крикнул: «Какого хрена свет не горит?»
И тут мы им дали жизни. Лупили их почем зря и орали, а эхо подхватывало крики, и они становились громче в десять раз, как через усилитель. Начал я драться без всякой охоты. Но потом схлопотал сильный удар в подбородок чем-то твердым, наверно кастетом, и это поддало мне жару. Вскоре я уже не отставал от других.
В темноте не видно с кем дерешься. Кто-то хватает тебя за пиджак, или за рубашку, или вцепляется пятерней в лицо, а ты стараешься ощупью обхватить его вокруг пояса. Один из младших заплакал. Носарь крикнул:
— Ты здесь, Артур?
Я откликнулся. Но тут они прорвались и побежали назад, к запасному выходу. Дверь распахнулась с таким грохотом, что все зрители, наверно, повскакали с мест. Носарь крикнул:
— В погоню!
Мы ринулись по коридору, и у меня мелькнула мысль, что победа досталась нам очень уж легко. Мы сгрудились у двери, как стадо баранов перед пропастью. Задержка вышла из-за плачущего мальчишки, одного из тех двоих, которых я поставил у запасного выхода.
Он сидел в углу, закрыв лицо руками. И руки у него были в крови. Носарь встал около него на колени и спросил, что с ним. Он не ответил и не отнял рук от лица. Малыш-Коротыш вышел на улицу.
— Что-то больно уж тихо, — сказал он. — Не нравится мне это.
— Да, слишком легкая победа, — сказал Носарь. — Их и было-то всего несколько человек.
— И Келли с ними не было, — сказал Малыш.
— Они, наверно, почуяли неладное и смотались через главный вход, — сказал я. — Мы перехватили только троих или четверых. А остальные удрали.
— У этого мальца нос расквашен, — сказал Носарь. — Надо его увести отсюда… Род, выведи его через зал.
— Пойдем, — сказал Род. И они ушли в зал. Так было всего безопаснее. Конечно, их могли накрыть билетеры, но лучше уж билетеры, чем дружки Келли.
— Может, и нам пойти через зал? — предложил Балда.
— Они только того и ждут, — сказал Носарь. — Но мы их вокруг пальца обведем.
Он повел нас в один из тех узких переулков, которые тянутся к главной улице, вытаскивая на ходу нож.
— Убери нож, Носарь, — сказал я. Он злобно поглядел на меня.
— Не будь дураком! У них столько железа, что целый корабль построить хватит. Нам одно остается — налететь, проучить их хорошенько, а потом врассыпную.
— Ладно, — сказал я. — Ты как знаешь, а с меня
— Нашел время уходить, — сказал он и пошел вперед.
Конечно, он оказался прав. Железа у них хватало. Они выскочили из подъездов, размахивая велосипедными цепями, бутылками, ножками от стульев. Дело приняло серьезный оборот. Нам оставалось только уносить ноги. Мы с ними так и не сквитались за свой штаб, не до того было. Уже у главной улицы я увидел Келли — он гнался за Носарем; надо было выручать Носаря, и я бросился Келли под ноги. Я услышал ругань и понял, что Келли здорово хлопнулся. Я не остановился, чтобы убедиться в этом, а побежал дальше через улицу. Машины резко сворачивали или тормозили. Троллейбус чуть не въехал на тротуар. Наши ребята рассыпались по всей улице, дружки Келли гнались за нами, кричали и улюлюкали нам вслед, как очумелые.
Прохожие ошалели. Какая-то женщина с коляской вопила, запрокинув голову. Носарь нагнал меня и, задыхаясь, стал благодарить.
— Молодчина, Артур! — крикнул он.
Но я слишком запыхался и не мог ответить. Никогда не забуду, как мы петляли по окраине, чуть не падая от усталости, но боялись остановиться и все прислушивались, нет ли погони. Минут через десять мы потеряли их из виду, и если вы думаете, что десять минут — это не так уж много, попробуйте сами пробежать те же десять минут, когда за вами погоня.
Мы вбежали во двор какого-то склада. Залегли там и притаились, прислушиваясь к своему дыханию. Мы пыхтели, как два паровика. И вдруг Носарь засмеялся.
— Поглядел бы ты на его рожу, — сказал он. — Этот хмырь не ожидал, что его самого ножом припугнут. Ты его здорово долбанул, и знаешь, что он сделал со страху?
— Мне наплевать.
— Не прикидывайся, Красавчик, — сказал он.
— Брось, Носарь, — сказал я. — Не лезь ко мне. Дай очухаться. Я выдохся вконец.
— Ну, это пройдет, — сказал он. — Слушай, ты не поверишь — он до того напугался, что сам схватился за лезвие. Я бы его, конечно, не пырнул, но сразу стало ясно, что он в штаны наклал со страху… И нож он у меня живо отпустил.
— Ты же мог его убить.
— Не мог… Вот погляди сам. — Он вынул нож и показал мне, проводя по лезвию большим пальцем. — Видишь кровь?
— Ты с ума сошел, Носарь. Вытри скорей.
— Сперва потрогай.
— Не хочу.
— Ну хоть коснись пальцем.
— Нет уж, спасибо.
Носарь поднес нож к самому моему носу и захохотал. Я перевернулся на живот — мы оба лежали навзничь, положив головы на какие-то мешки, — и вдруг он на меня прыгнул. Уселся верхом и стал подскакивать, как наездник на лошади.
— Надо ножик наточить!
Он стал точить нож об мой рукав, как о ремень, и я подумал, что на пиджаке останется кровь. Сперва я не шевелился, словно окаменел, — был уверен, что он рехнулся. Но, почувствовав прикосновение ножа, я дернулся и вскочил…
— Тпру, лошадка! — крикнул он со смехом. — Тпру!
И все время подпрыгивал на мне, держась одной рукой за мой воротник, словно за лошадиную гриву. Вообще-то он был сильней меня, но страх прибавил мне сил. Резко повернувшись, я ударил его локтем и сбросил со своей спины.