День сардины
Шрифт:
— Это наш штаб, надо его привести в порядок.
— Чтоб они его по новой разгромили? — сказал Балда.
— Они сюда больше не сунутся, мы отобьем у них охоту.
— За чем же дело стало? — сказал Малыш-Коротыш.
— Не бойся… Мы доберемся до них, когда надо будет. Готов поспорить, что они нас сейчас ждут. Ну и пускай ждут.
— Мы можем им хоть сейчас ума вложить, — сказал Балда.
— Конечно. Но будем действовать наверняка.
В прошлый раз Мик был с ножом, помните? А теперь мы вооружимся железяками…
— С ножом я не пойду, —
— Никто не пойдет. Но чем плоха ножка от стула? Или велосипедная цепь? Или что под руку попадется?
— Все равно я против.
— Почему?
— Не нравится мне это.
— Никто тебя силком не тянет. Не хочешь — не ходи, мне плевать.
Он посмотрел на меня.
— Ну ладно, приду. — У меня не хватило решительности отказаться. — А куда?
— В «Альбион». Танцы в «Риджент» кончатся, так что все они наверняка будут там. Войдем, когда начнется сеанс. Мы с Малышом сядем в заднем ряду, а вы все дожидайтесь в боковом проходе у запасного выхода с левой стороны. И глядите в оба. Во время перерыва мы сделаем вид, будто идем купить мороженого. Тут уж они нас непременно увидят…
— Изобьют они вас до смерти, — сказал Балда.
— Не успеют. Мы, как только заметим их, побежим к выходу по левому проходу, будто испугались.
— Но они, как увидят нас всех, сразу назад повернут.
— Не увидят, потому что увидеть будет нельзя: мы погасим свет. Я и Малыш-Коротыш рванем по проходу, а они за нами, и тут вы всем скопом на них навалитесь.
— Что-то больно уж мудрено, — сказал Балда.
— Для тебя — может быть, но ты поглядывай на Артура, и все будет в порядке.
— Артур, вот еще умник выискался.
— Артур — молодец, правда, Артур?
— Честно драться я готов, — сказал я. — Но не хочу я тащить эти железяки — еще убьем кого-нибудь…
— Вот дурак, — сказал Балда.
— Нет, он умный, — возразил Носарь. — У него в одном мизинце ума больше, чем в твоей пустой башке… Ладно, Артур, обойдемся кулаками и будем молиться, чтоб Мик пришел без ножа. — Он пристально посмотрел на меня. — Значит, ты идешь?
— Конечно, иду, — сказал я.
— Ну ладно, заметано.
Мы прибрали свой штаб, потом скинулись по полдоллара, все, кроме Малыша-Коротыша, которого освободили как безработного, и поручили Балде доставить партию рыбы с жареной картошкой. Тем временем мы развели огонь в горне. Сидя у огня, мы ели рыбу с картошкой и запивали пивом. Слово за слово, ребята, как всегда, стали наперебой рассказывать анекдоты. Но я молчал. У меня душа не лежала к этой драке в «Альбионе». Я словно чувствовал, что как бы дело ни обернулось, добром оно не кончится; мы ли их вздуем, или они нас — все равно. У меня перед глазами все стоял этот нож. А тут еще моя старуха с Гарри и с моим пропавшим отцом и неприятности на работе — мне все мерещился Сэм, его острая, как у хорька, морда выросла раз в шесть или семь против нормального, и он гнался за мной, пока я не начал задыхаться. Жирная рыба с картошкой были не для моего живота, и я слишком много хватил пива. От этого меня
— Ты что, трухаешь, Артур? — спросил он.
Я слишком плохо себя чувствовал, чтобы возражать ему, и только покачал головой.
— Если мы хотим победить, надо действовать решительно, — сказал он. — Другого выхода нет.
— Я не против — только без этих железяк.
— Их не будет, — сказал он. Потом, помолчав немного, спросил: — Может, ты влюбился, Артур?
— С чего ты взял?
— Очень уж ты стал молчаливый — вот и сейчас все сидел у огня и думал.
— Не родилась еще та девчонка, — сказал я. А сам вспомнил про Стеллу, но потом решил, что она не в счет. «Легко встретились, легко и расстанемся», — подумалось мне.
— Ты не зарекайся, гляди, как со мной вышло.
— Знаю, от этого одни неприятности. Вот моя старуха собралась замуж выходить за Жильца. Так она ни о чем другом думать не может, кроме этого; ее одно интересует — как бы моего старика разыскать.
Бесполезно делиться своими неприятностями. Носарь только делал вид, будто слушает, да кивал.
— Вот встретишь девушку вроде Терезы, тогда по-другому заговоришь, — сказал он. — Я такой еще не видал.
— А тут еще один мошенник на нашем участке, Спроггет, меня без ножа режет. Он столько на мне верхом ездил, что у меня теперь мозоли на шее, а у него на заднице.
— Ага, — сказал он. — Ты набей ему морду, а работу другую найдешь. Но послушай, я тебе хочу сказать про Терезу — эх, и девчонка, пальчики оближешь!.. Знаешь, Артур, она надеется меня окрутить.
— Может быть, — сказал я. — Но это не остановит ее старшего брата, если в ход пойдут железяки. А захочешь на ней жениться, ничего не выйдет — у нее вера другая, и родичи будут против.
— Жениться! — сказал он. — Да у меня этого и в мыслях нет! Я просто хочу позабавиться, старик.
— Похоже, что тебя ждет только одна забава — хорошая трепка.
— Слушай, да ты меня не понял — я ее не трону.
— Все равно. Если только Мик узнает…
— Не узнает. Слушай, Артур, у нас есть где встречаться, там, на берегу реки, стоит старый автомобиль. В нем мы и сидим. Классное местечко.
— И что вы там делаете?
— Провалиться мне на месте — только разговариваем, иногда поцелуемся, а больше ни-ни. Я и не думал, что способен столько говорить — никак не могу с ней наговориться.
— Вот и Жилец никак не наговорится с моей старухой… Что мне с ними делать, Носарь?
— Набей ему морду да вышвырни вон из дому. И какого хрена этим старикам надо в их-то возрасте?
— Им хуже, чем тебе.
— Твоя старуха не дура; выгони его, и она в два счета про него забудет, вот увидишь.
— Она в него влюблена, — сказал я и не стал ему объяснять, что, кроме всего прочего, у меня кишка тонка вышвырнуть Жильца вон. Чтобы переменить разговор, я спросил: — А как Краб?
— Ну, скажу тебе, он всерьез втюрился в дочку старьевщика. Совсем голову потерял, готов даже жениться.