День проклятия
Шрифт:
— Сдаюсь. Что?
— Жри его поскорее! Флетчер улыбнулась.
— О'кей, теперь моя очередь. Как по-хторрански будет «лилипут»?
— Не знаю.
— Закуска. Что думает хторранин при виде человека, бегущего трусцой?
— Вон жратва побежала. Это я уже слышал.
— Ладно. Тогда другой: что получится, если скрестить хторранина с коровой?
— Что?
— Тигр с рогами. — Она взглянула на дисплей.
— Как там мои дела?
— Получше, — улыбнулась Флетчер. — Похоже, мы в конце концов выкарабкаемся.
Я почувствовал, как внутри снова нарастает
— А вот этого делать не надо, — посоветовала Флетчер. — Ты возбужден? Ну и пусть. Если бороться с этим, то возбуждение будет постоянно подпитываться. Пусть оно само пройдет. — Флетчер отложила дисплей и повернулась ко мне. — Теперь я хочу от тебя следующее: пройди в кабину, сядь в пилотское кресло и смотри на кроли-кособак до тех пор, пока не отупеешь. Вспомни себя в стаде. Наступит момент, когда ты почувствуешь, что в твоем восприятии кроликособак произошел сдвиг. Я не знаю, как это случится, но ты разберешься. Не двигайся, пока не поймешь, что полностью готов. Потихоньку встань, сними датчики, выходи наружу и делай все, что подскажет обстановка. Понимаешь, что это значит? Все ясно?
Я кивнул. — Иди.
Я скользнул в пилотское кресло и уставился на кроликособак. Их попрежнему было только трое. Папа, мама и малыш. Наверное.
Вспомнился совет Тэнджи слушать всем своим существом.
Кроликособаки терпеливо сидели на кромке круга. Время от времени то одна, то другая почесывали себе за ухом. Малыш свернулся клубочком и заснул. Теперь он был похож на маленькую розовую подушку. Интересно! Значит, естественный окрас кроликособак розовый — даже без пыли.
Я вспомнил уроки Флетчер: смотреть мимо того, на что ты смотришь, смотреть сквозь него. И заглядывать в себя, проверяя, как ты смотришь.
Я начал понимать источник терпения кроликособак. Это не их круг. Это наш круг. Они ждали, потому что хотели посмотреть, какую игру мы им предложим.
А мы… слишком напуганы, чтобы играть. Да и приглашаем, держа оружие за спиной.
Достаточно шагнуть в круг — и игра началась. Вопрос втом, какая?
Хотя нет. Вопрос был в том, какую игру мы могли придумать все вместе.
Я смотрел на этих игрушечных крольчат и гадал: способны ли они играть в чувственные игры?
Пришло время это проверить.
Я встал.
В вертушке никого не было. По-видимому, все ушли в командную машину полковника Андерсона и следили за мной на экранах.
Дверь была открыта. Я остановился и снял ремни с датчиками. Теперь на мне осталась только набедренная, повязка и цепочка на шее с висящим на ней миниатюрным трехканальным передатчиком.
Я выбрался из боевой машины, подошел к стенке купола и сквозь отверстие, завешенное маскировочной сеткой, вылез наружу.
В. Что вы скажете хторранину, поедающему президента?
О. Приятного аппетита.
В. А что вы скажете ему, когда он закончит?
О. Плати за удовольствие.
ПРИГЛАШЕНИЕ
Большинство людей живет, считая, что Бог их вообще не замечает.
Завидев меня, кроликособаки приосанились.
Я подошел к границе круга и сел на землю напротив зверьков, скрестив ноги. Надо дать им время освоиться.
Две большие кроликособаки заверещали и закулдыка-ли. Малыш сел, зевнул, потянулся, почесался, огляделся и, увидев меня, от удивления подпрыгнул почти на метр. Глаза его округлились; испуганно, бочком, он подался за спину самой крупной кроликособаки, затем выглянул оттуда и моргнул.
Я помахал ему рукой.
Малыш быстро мотнул головой, снова исчезнув за спиной своего… отца? Нет, это чисто человеческая логика: самки вполне могут быть крупнее самцов.
Взрослые кроликособаки перестали верещать; теперь их разговор сводился к попеременному воркованию и щебету.
Они напомнили мне двух молодых женщин из стада. Девушки любили сидеть друг напротив друга, бормоча и выпевая бессмысленные слоги. Глухой или не владеющий языком мог подумать, что они действительно разговаривают. Со стороны казалось, что они поглощены женской болтовней; в каком-то смысле так оно и было, но звуки эти не несли никакой информации. Мог бы пришелец, не знающий языка людей, решить, что информация передается?
Допустим, мог. Но если бы тот же пришелец повернулся и заметил две фигуры, наблюдавшие за стадом, — . меня иФлетчер, мог ли он заметить разницу между нашим разговором и бормотанием тех женщин? Пожалуй, непрерывное гудение показалось бы ему более информативным, чем наши отрывистые реплики.
В этом и заключалась проблема.
Передо мной сидели два существа и что-то лепетали. Как догадаться, разговаривают ли они или просто бессмысленно бормочут?
На слух это воспринималось как язык, но и стадо звучало так же.
Со склона припрыгали еще две кроликособаки и присоединились к сидящим. Они потыкались в рыльца папе, маме и малышу, похлопали друг друга по шерстке. Приветствие?
Новая пара казалась постарше и вела себя более настороженно. Они уселись на кромке круга и тоже застыли в ожидании.
Я почувствовал себя настоящим гуру — обнаженным, неторопливым, загадочным.
Еще шесть кроликособак припрыгали к дежурившим.
К кругу скакали и шли вперевалку новые кроликособаки.
Еще больше их появилось на склоне. Многие просто сидели и смотрели, некоторые придвигались поближе.
Я подождал, пока не соберутся все желающие. Они кулдыкали, приветствуя каждого вновь прибывшего: тыкались носами, прижимались рыльцами, иногда хлопали друг друга и даже обнимались, прежде чем сесть. Я поднялся с травы.
Кроликособаки насторожились.
Выйдя на середину круга, я физически ощущал их взгляды. Я находился в центре мира.
На меня смотрели все кроликособаки и все люди. За каждым движением следили из вертушек, спрятанных под маскировочными куполами. Записывали, фотографировали, анализировали.