Демоны ночи

Атеев Алексей Григорьевич

– Весь в коже, – изрек он свои наблюдения. – Даже штаны из кожи. Ты, парень, часом не из газеты?

– Точно! – несколько удивленный, откликнулся наш герой. – А ты, старец, как меня опознал и вычислил?

– Да по штанам, – охотно пояснил дедок. – Директорша сказала: «Как увидишь парня целиком в кожаном обмундировании, гони его прочь». Так что извини, хлопец. Давай-ка на выход.

Павел некоторое время поболтался по пустынному школьному двору, то и дело смотря на часы. Потом вышел в абсолютно безлюдный переулок, где, кроме него, прогуливалась

только бродячая собака, некоторое время дефилировал там, а потом вернулся к школе и стал поодаль от входа. Скоро прозвенел звонок с урока, из дверей школы шумно повалила ребятня. В числе прочих на ступеньках появилась и Маша. На ней была короткая черная кожаная курточка вся в заклепках, на голове – бандана. Она поозиралась, увидела Павла, помахала рукой и, сказав что-то стоявшей рядом девочке, направилась к нему. Девочка последовала за ней.

– Моя подруга. Зовут – Лиза, – представила она девочку. – Без нее никуда. А вдруг вы – извращенец.

– Что за глупости ты несешь?! – возмутился Павел.

– Значит, так, – не обращая внимания на слова Павла, безапелляционно заявила Маша. – Вы ведете нас в кафе, там и поговорим.

– А ты, оказывается, наглая, – усмехнулся Павел.

– Какая уж есть.

– В таком случае будь здорова. С кем-нибудь другим поговорю.

– Как знаете. Только другие и говорить-то с вами не будут.

– Это почему?

– Директриса сказала: «Узнаю, что кто-то беседовал с прессой, – из школы выгоню!»

– А ты, значит, не боишься?

– Фигня! С чего выгонять? Уши трет.

– Ладно, веди в кафе.

– Только Лиза с нами…

Лиза сиротливо стояла в сторонке. Выглядела она намного скромнее своей подруги, одета была попроще и, видать, чувствовала себя не в своей тарелке.

– Пошли, Лизка… Да расслабься ты. Расскажем ему про Вовчика.

Лиза с явной неохотой последовала за ними.

Заведение, в которое они пришли, оказалось чем-то средним между кондитерской и пивным баром. В небольшом зале было полутемно и довольно уютно, играла приглушенная музыка, а главное, почти пусто. Только влюбленная парочка ворковала в самом дальнем углу. Маша вела себя все так же уверенно. Она уселась за столик, при этом почти насильно усадила рядом с собой Лизу. Сел и Павел.

– Что вам заказать? – спросил он.

– Мне – пива, – тут же сообщила Маша.

– Не слишком ли ты молода?

– Четырнадцать уже есть, я старше всех в классе, – сообщила бойкая девица. – Паспорт получила. Так что за меня не переживайте!

– А тебе чего? – обратился Павел к Лизе. Девочка стеснительно заморгала:

– Может, чаю?

– Кофе ей, – распорядилась Маша, – и пирожное «Наполеон».

Павел сделал подошедшей официантке заказ: большой бокал пива, соленых орешков, два кофе и два «Наполеона». Маша прилепила неизменную жвачку к нижней крышке столика, сделала солидный глоток и, достав из сумочки пачку «L&M», демонстративно закурила.

– Ну, расскажите мне про вашего несчастного одноклассника, – предложил Павел.

– Почему несчастного? – удивилась Маша. Прозвучало это довольно лицемерно.

– Чего ты тут крутую изображаешь?! – разозлился Павел. –

Сопли еще не высохли, а туда же… Может, считаешь его героем? Ну, конечно, героем! А ты видела его после того, как он с крыши соскочил? Очень, знаешь ли, впечатляет! Короче. Хочешь рассказывать, давай, а нет – пей свое пиво, а я пошел.

– А чего рассказывать-то? – Маша несколько сбавила тон.

– Все! Каким он был в жизни. Чем увлекался… И так далее.

– Никулин в классе вел себя тихо… э-э… незаметно, – довольно неуверенно начала Маша. – Учился средне, даже ближе к нижесреднему. Поэтому в число «ботаников» не входил, ничем особенным не выделялся. Словом, был типичным «задротом».

– Ну, зачем ты так?! – перебила подругу Лиза. – Разве можно о покойниках плохо говорить?

– А чего будет? – хохотнула Маша. – Думаешь, по ночам приходить станет?

– При чем тут «по ночам». Просто уважать память нужно.

– За что его уважать? Никулин всех своих прикончил… И Эльвиру…

– Тем не менее. Он, в общем-то, неплохим мальчишкой был. Добрым.

– Может, ты, Лизка, в него влюблена была?

– Вот опять… Зачем ты, Машка, хочешь казаться хуже, чем ты есть на самом деле?

– Девочки, девочки… Потом отношения выяснять будете. Давайте по делу. Вот меня интересует: конфликтовал ли Никулин с вашей классной, Эльвирой?..

– Борисовной, – подсказала Маша. – Тут такое дело. Единственным предметом, по которому он учился ништяк, была история. И до шестого класса у него по ней были одни пятерки. Но потом пришла Эльвира и стала его зажимать. И Вовчик съехал на четверки, а когда и трояки стал получать.

– Но почему? – удивился Павел. – Он что, стал хуже готовиться?

– Да все так же. Он, собственно, ничего и не учил. Просто впаривал. Способности у него имелись.

– И других Эльвира Борисовна, как ты выражаешься, «зажимала»?

– По-моему, нет. А потом, она классной была…

– И что из того?

– Ну как же… Придиралась к нему. Стыдила на классном часе. Мол, плохо учишься по всем предметам, кроме истории, да и историю толком не знаешь. Из приключенческих книг знаний нахватался. Но самый сильный конфликт произошел у них этой весной. Ты, Лизка, помнишь, из-за чего?

– Она – Эльвира Борисовна, рассказывала о религиозных войнах в средневековой Европе, привела в пример Францию, – пояснила Лиза. – И стала описывать, как католики мучили этих…

– Гугенотов, – подсказал Павел.

– Да. А тут Никулин и говорит, что гугеноты тоже были хороши и вели себя не лучше католиков. Про каких-то там детей рассказывал, которым эти гугеноты глаза повыкалывали. Словом, нагнал жути. Эльвиру, однако, не так просто сбить с толку. Она ему про Варфоломеевскую ночь. Погибло столько-то тысяч… резали всех подряд. Грудным детям разбивали головы о стенку, беременным женщинам вспарывали животы, ну и прочие страсти. А Вовчик ей в ответ про какого-то генерала или адмирала, который вроде сам первый напасть собирался, да его какие-то герцоги опередили. И тут Эльвира вовсе из себя вышла: давай орать, что не только Дюма читать нужно, но и учебник. А Вовчик тоже заверещал, никто и не ожидал…