Демоны ночи

Атеев Алексей Григорьевич

– Сегодня ее хоронят, – сообщил Павел.

– Интересно, на каком кладбище?

– Можно позвонить в школу.

– С этим решим. – Бурышкин взглянул на часы. – Сейчас только двенадцать… Ладно, успеем. Но не это в данную минуту главное.

– А что же?

– Главное в том, что мы должны договориться о совместных действиях, тогда, возможно, мы добьемся определенных результатов.

– О каких результатах вы говорите?

– Волей случая… или в силу кармических связей, считайте, как хотите, мы оба погрязли в этой странной истории. И вы значительно больше, чем я. Оба мы ввязались в нее исключительно

из тщеславия. Всему виной – суетность. Что у старого, что у малого…

– Да я-то в чем погряз? – не совсем уверенно возразил Павел.

– А судьба Скуратова вас не волнует? Если так, то тогда и говорить не о чем. Идите себе…

– Нет, волнует, конечно! Но если это всего лишь домыслы? Честно говоря, до последнего времени мне не приходилось сталкиваться со сверхъестественными силами. Поэтому, даже после ваших умозаключений я и сейчас не очень верю… Поручик Голицын… то есть Юрий Николаевич скорее всего сильно простыл да в придачу беспробудно пил… А что ему кто-то там явился, так это просто приступ белой горячки, тем более жена Скуратова сама сказала мне: нечто подобное с ним уже случалось. Я думаю, медицина поставит его на ноги. С мальчишкой этим… Никулиным… Ну, достали его все! И родители, и эта классная… Терять ему было нечего, вот он и потащил ее за собой. Что же касается событий в квартире… – Тут наш герой несколько смутился и сбавил тон. – Я опьянел… Обстановка сама… кровь эта запекшаяся… К тому же ваши разъяснения касательно текилы меня не убедили. Словом, привиделось…

– Ну а если нам удастся вас убедить?

– Попробуйте, – охотно согласился Павел.

Произнес он это с некоторой долей иронии. Ему уже казалось: над проявлением мракобесия одержана победа. Действительно, отдельные доводы Бурышкина, а главное, спокойная уверенность, исходившая от шаманки, которую он не мог не ощутить, сбили его с толку. Но теперь собственная логика и здравый взгляд на вещи расставили все по своим местам.

– Попробуйте, – повторил Павел.

– Ты, бурундучок, зря сомневаешься, – с легким смешком произнесла Катя. – Сегодня же увидишь. Ночью.

– О чем это она? – встревоженно спросил наш герой.

– Катя?.. – в свою очередь обратился к шаманке Бурышкин.

– Ночью буду учительша вызывать, – совершенно серьезно заявила Катя. – Только нужно знать, где могила.

– Давайте я позвоню в школу, – предложил Павел, достал мобильник и записную книжку. – На Троекуровском, – через минуту сообщил он.

– Далековато, – отозвался Бурышкин. – Да и кладбище большое… Найдем ли мы в потемках ее могилу?

– Раз такое дело, – заявил Павел, – я могу отправиться на похороны, а позже провести на место.

– А удобно ли ваше появление? – засомневался Бурышкин. – Могут задать нелицеприятные вопросы.

– Вы это о чем? О статье, что ли? Ерунда. К тому же я не собираюсь болтаться на виду. Встану где-нибудь в сторонке, дождусь выноса, а там залезу в автобус и до кладбища.

– Ну хорошо. Договорились. А потом?

– Я вам позвоню, и решим, что делать дальше.

Павел поспел как раз вовремя. Возле школы толпился народ, в основном учащиеся, но было много и взрослых. Поодаль, в переулке, стояло несколько автобусов и катафалк. Он остановился недалеко от автобусов,

возле школьного забора, откуда все было хорошо видно. Не прошло и пятнадцати минут, как из школы вынесли закрытый гроб, установили его перед входом, и директриса начала прощальную речь. До Павла доносилось только: «…была замечательным воспитателем… пользовалась любовью ребят… разгул преступности…»

Скоро гроб затолкали в катафалк, и народ засуетился, рассаживаясь по автобусам. Павел, стараясь не попадаться на глаза директрисе и блондинке-секретарше, залез в самый последний автобус, сел на заднее сиденье и отвернулся к окну. Салон вскоре наполнился людьми, но народу было не особенно много. Автобус тронулся.

Место рядом с Павлом пустовало, но впереди сидели две женщины в черных платочках, видимо, учительницы, и оживленно обсуждали событие.

– На Троекуровское едем, – сообщила одна.

– На Троекуровское?! Как это она сподобилась? Туда так просто не попадешь, – заинтересовалась вторая.

– Сын у нее там схоронен. Военный. Вот к нему и подзахоронили.

– Это который в Чечне погиб?

– Да, подполковник. И то не разрешали: мол, кто она такая? Так Ольга Георгиевна звонила на ее бывшую работу.

– Это в академию?

– Ага. И просила, чтобы походатайствовали.

– Нынче и умереть не каждому по карману, – философски заметила собеседница. – Даже у знаменитостей – и то нормальная могила не всегда имеется.

– Ну, это вы, Анна Ивановна, хватили. Вон Юрию Никулину какой памятник на Новодевичьем отгрохали.

– Так то Никулину. А вот у Вицина, недавно где-то читала, даже креста приличного на могилке нет. Бедняком жил, бедняком и умер… И Моргунова тоже весьма скромно схоронили.

– Одному Балбесу повезло, – сострила первая женщина, имея в виду знаменитое амплуа Никулина.

– Какой же он балбес? Из этой троицы Юрий Владимирович – самый умный. Не зря Героя Соцтруда получил. Трус всю жизнь пьянчужек играл, а Бывалый – придурков.

– Да, – вздохнула первая, – где-то наши косточки упокоятся?

– Да уж не на Троекуровском, – отозвалась вторая, – сволокут на какое-нибудь Домодедовское или это, новое, в Южном Бутове. С другой стороны, какая, собственно, разница? Вон наша-то покойница будет лежать среди генералов, а что толку. Такая страшная смерть – не приведи господи. А ведь женщина еще не старая.

– Жаль человека, конечно… И все равно я ей не симпатизировала, – заявила первая. – Какая-то она высокомерная была и с ребятишками излишне строга. Ведь она этого Вову, ну который ее… уж так допекала! Ну зачем! Нормальный парнишка был. По истории только хорошо успевал, а она ему оценки занижала.

– М-да, – отозвалась вторая, – дозанижала, на свою голову.

– И в коллективе не прижилась, – продолжала обличать первая. – Наособицу, держалась.

– Я же говорю: высокомерная.

– А на сестрицу ее вы обратили внимание? Говорят, откуда-то с Украины приехала. У гроба стояла, так ни слезинки не проронила.

– А чего ей рыдать. Квартира двухкомнатная в наследство досталась в Москве.

– С неба свалилась.

Обе замолчали, размышляя о своем. Павел про себя отметил, что за все время разговора ни та, ни другая ни разу не назвали покойницу по имени. Интересно, почему?