Демоница & Праведник
Шрифт:
— Как мило, как мило! — Усмехнулся Аметист. — Ну прямо романтическая сцена из романа!
Елисей беззлобно усмехнулся, и обнял Марию. Да, сейчас Аметист был тёмным.
— Но любовь — это сила! Ваша любовь спасёт этот мир! — И крылья стали золотыми. К этому почти невозможно было привыкнуть, Елисею было интересно — как Аметист сам так живёт?! — И пойдёмте уже в дом. — Теперь колдун был обычным парнем. — У меня ещё есть сегодня дела!
Глава 11
Мария жалась
— Идём? — С улыбкой спросила она.
— Идём! — Он сжал в руке её маленькую ладошку и зашагал к домику.
Рядом с девушкой было тепло и уютно, рядом с нею возрастали силы, и росла уверенность в себе.
Как странно — свет и тьма, сплетённые в союзе чистой и настоящей любви. Такой большой, что её и вправду хватит на целый мир! И что потом — не важно, есть сейчас, есть этот лес, это небо, и её ладошка в его руке…
…
На землю опускались сумерки. Дневная жара понемногу уходила, но было ещё душно, и небо было совсем безоблачным.
Уложив брата спать, Сима сидела у окошка и вышивала наволочку на заказ — за такую работу порой неплохо платили. Окошко было приоткрыто, а она медленно, себе под нос, напевала песенку.
Аметиста девушка заметила сразу, и молча наблюдала за ним. Парень всё никак не решался войти даже в калитку, ходил кругами, озирался, и вновь в руках вертел корзинку с чем-то вкусным. Девушке совсем не нравились эти его корзины с овощами и фруктами, но всё больше нравились его чуть смущённые взгляды. Он был одним сплошным противоречием.
Какое-то время Сима любовалась им, потом, всё же, решилась окрикнуть.
— Вечер добрый, Аметист! Что ж, заходи, не стесняйся. Только вот корзина совсем лишняя. Я зарабатываю. — Сима улыбнулась.
Аметист вздрогнул, услышав голос девушки. Интересно, давно ли она заметила его? Он шагнул к домику, и растерянно как-то улыбнулся.
— Ну я ведь пришёл учиться делать печенье, а значит, вот… продукты нужны, чтобы твои не портить, ну не сразу получится же… — Парень замер у окошка, зачарованно глядя в глаза Симы.
Когда он видел девушку, свет в нём выигрывал с явным перевесом. Среди продуктов "на печенье" явно виднелись овощи, рыба, мясо и самодельная колбаса.
Сима отложила шитье и легко, по-кошачьи, соскочила с подоконника и пошла навстречу парню. Они вместе проследовали на кухню. Аметист был так кроток, и так внимательно следил за проворными действиями девушки, что Сима сама невольно смущалась.
Да, обычная крестьянская девчонка была так грациозна и красива, что он терялся. Разобрав корзину с провизией, Сима пожурила Аметиста, что принёс слишком многое — девушка не привыкла, что ей просто так приносят такую роскошную пищу.
— Не нужно больше. — Смущённо
Потом она живо разложила на столе продукты, замесила тесто, всё пошагово и подробно рассказывая парню, а он внимал, будто ему объясняли нечто важное, и украдкой посматривал на девушку. Почему-то, ему неловко было рассматривать её открыто, а она, в свою очередь, так же украдкой рассматривала колдуна, ища крылья.
Засмотревшись друг на друга, они вдруг столкнулись, и из рук девушки выпал мешочек муки, рассыпая своё содержимое по всей кухне, и накрывая их облаком. Теперь они оба с ног до головы были в муке, и смеялись, словно дети. Сима привстала на носочки, пальчиком стерла с носа парня белоснежную пудру, и улыбнулась.
В жизни Аметиста никогда не было вот таких вот уютных вечеров, с мукой и печеньем, а главное, никто и никогда не был ему рад. Он стал вдруг совсем светлым, неожиданно даже для себя самого. Появился нимб, расправились золотые крылья, он весь светился искренним теплом, и так легко, так спокойно было на душе.
Парень посмотрел в глаза Симы, мягко стёр муку с её щёчки, и вдруг обнял девушку, притянул к себе, и мягко коснулся губами её губ. Ранее Аметист не целовался никогда, и эта близость вскружила голову, и вся изба залилась золотым светом, словно бы внутри неё пылал пожар.
Девушка смотрела во все глаза, любуясь преображением Аметиста. Теплый и светлый.
— Ангел… — Едва дыша, прошептала она, смущаясь того, что так откровенно его рассматривает.
Потом касание, и она прижата к его груди, не успела девушка опомниться, а его губы уже целовали её. Тепло, даже жарко, и пьянящий вкус его губ… Её первый в жизни поцелуй, она никогда не подпускала к себе мужчин, за ней ухаживали, но она была с ними весьма холодна.
И тут в дверном проеме появился сонный мальчишка.
— А что, уже утро? — Прощебетал он, и заслонился ручонкой от ослепительного света, который излучал Аметист.
И парень, как будто опомнившись, тут же спрятал свой свет и крылья, вздрогнул, и тихо шепнув: «Ой, ребёнка разбудил, извини!» — Отскочил от Симы. Щёки его пылали от смущения, и он не знал, куда деть себя, куда прятать глаза.
Мальчишка рассмеялся вдруг, чем ещё больше смутил Аметиста, а потом, сквозь смех, проговорил:
— Да вы же все белые! Сестрёнка стряпать разучилась! — И снова заливистый смех.
Аметист улыбнулся, и взглянул на Симу. Вид у них, и впрямь, был презабавнейший.
Девушка так же с улыбкой посмотрела на Аметиста и, ласково потрепав брата по волосам, стала убирать кухню. А вот, чтобы отмыться, стоило бы топить баню. Но это долго, проще было пойти на речку и искупаться там.
Мальчик, в каком-то искреннем порыве, подбежал к Аметисту, и с улыбкой протянул ему пирожок, приготовленный его сестрой ещё днём. Матвей как-то сразу принял парня, и совсем не боялся.