Демон-Инквизитор

one of the qwerty

– Вы все… – прошептал я, скользнув взглядом по мертвецам, – что вы здесь делаете?

– Мы всегда будем с тобой, Джордан, – прошептал пастор Альтор. В его разрезанном горле тихо булькала кровь.

– Не переживай, дружище! – ядовито улыбнулся Ливер, но улыбка эта была сломана. Часть кожи на его лице отсутствовала.

– Мы тебя не оставим. Ты заслужил это, – прохрипел Самюэль. На его шее до сих пор сохранились синяки от пальцев.

Я повернулся к вампирше.

Алиса стояла и смотрела на меня. Раздался ее тихий голос:

– Поговори с ними…

Мертвецы

смотрели на меня молча, будто изучая. Мне хотелось отвести взгляд, убрать от глаз подальше следы прошлого, но… ведь это сон?

– Зачем вы здесь?

– Хотим напомнить, что смотрим на тебя, – сказал Ливер, не отводя пустого взгляда.

– Почему я должен в это верить?

– Твоя душа почти в наших руках. Нам обещали ее. Помни, что когда ты перестанешь держаться за мертвое тело, мы тебя поймаем.

Я осмотрел шеренгу тел: искалеченных, мертвенно-бледных, запачканных кровью. Я знал этих людей. Кого-то я убил. А кто-то умер по моей вине. Я видел коменданта, чью голову прострелили у меня на глазах. Не из-за меня, но у него есть все основания желать моей смерти. Ливер, Самюэль, Альтор… и другие, погибшие лишь потому, что я не смог помочь. Не все из них были моими друзьями, но сейчас каждый был похож на другого – они все ждали мою душу.

– Вызов принят, – медленно кивнул я. – Ждите, но мы встретимся нескоро.

Мертвецы ничего не ответили, продолжая сверлить меня холодными взглядами. «Кто они? Неужели каждый из этих призраков сохранил в себе только злость и обиду? Хотя… это ведь всего лишь сон…» – подумал я.

– Инквизитор, – мне на плечо легла рука Алисы. – Тебе пора идти. Поторопись.

Вампирша показала на дверь. И мне больше ничего не оставалось, кроме как зайти в нее.

Глава 18: История воспоминаний

Переступив порог, я почувствовал затхлый воздух. Дверь привела меня в пещеру. Свод ее терялся в полумраке, а сталактиты грозными клыками устремлялись вниз. Под моими ногами хрустело и шуршало известняковое крошево. Где-то капало, и эхо разносило по залу шлепки воды об камень. Оглянувшись, в поисках источника света, я увидел их – яйца. По форме они вполне обычные, но дразнящий свет, идущий изнутри, вызвал во мне какой-то трепет.

Я подошел к находке и опустился на колени. Тонкая скорлупа пропускала лучи так, будто сделана из стекла, в котором было заточено солнце. «Это все еще сон?» – спросил я самого себя, протягивая руку к источнику света. Яйца не просто лежали в кучке, они были скреплены чем-то между собой, напоминая этим виноградную гроздь. Я ухватился за ближайшее к себе и оторвал его от остальных. Оно приятно грело ладонь, вызывая этим еще больше вопросов.

Не успел я внимательнее вглядеться в яркий свет, как вещица треснула. Тут же свечение прекратилось, будто яйцо сломалось и больше не может работать как надо. Я осторожно провел пальцем по изъяну, появившемуся на непрозрачной скорлупе. Затаив дыхание, я прислушивался к ощущениям. В яйце что-то было, и оно двигалось. Пытается выбраться?.. Но что там? Что-то живое? Или…

Осторожно стукнув яйцом по земле, чтобы увеличить трещину, я подцепил ногтем кусок скорлупы и оторвал ее.

Вспышка.

Улица. Грязная брусчатка, камни в ней были выложены давно, люди успели уже растаскать часть. Вокруг меня толпа. А перед нами, прямо на дороге, – сцена. Все вокруг изнывают от ожидания, и пока все прикрыто красным занавесом,

люди шепчутся и обсуждают. Я услышал слово «оркестр». Но вслушаться не успел – сцена обнажилась, перед нами появились люди. Все как один в черных костюмах, почти все были с инструментами. Лишь один выступающий стоял спиной к зрителям. Его рука с баттутой поднялась, а потом резко опустилась вниз. Удар об пол сцены звонко прозвенел в полнейшей тишине. Заиграла музыка. Кончик трости мерным стуком отбивал ритм. Музыканты шумели, звуки превращались в хаос, лились бурным потоком на людей, сливаясь воедино, превращаясь в композицию – неровную и грубую, примитивную. Баттута стучала, грохотала об дощатый пол, музыканты нервно рвали струны, надрывали груди и истошно вжимали кнопки. Колокольчики звенели, молоточки постукивали, а трость все била и била. Это было невыносимо слушать. Какофония. И все лишь из-за одного звука, такого негармоничного, такого примитивного, такого жестокого – удара баттуты. Но толпа радовалась.

Выступление закончилось. Оркестр раскланялся. Дирижер повернулся к нам.

И я посмотрел в свое лицо.

Джордан поправил прядь, спавшую на висок. Идеально зачесанные короткие волосы, аккуратный костюм, белоснежное лицо без единого шрама. И все же, наше сходство было поразительным.

– Спасибо, зрители, – поблагодарил Джордан, улыбаясь публике. Но его голос был искаженным, неестественным, он выразил признательность с таким видом, будто…

это ему должны быть благодарны

… он покорный слуга и лишь работал…

он убийца

… и ничего не сделал такого, чтобы получать такие овации…

его желания затрагивают лишь кровь

… я оказался не в силах выдержать этого зрелища. Я отвернулся. Позорно отвел взгляд, боясь посмотреть в лицо неумелого, но жестокого дирижера.

Передо мной снова яйца. Та же пещера. Без входа и без выхода. Размером в один зал. Только я и светящиеся комочки. Чего? Образов, мыслей?.. Или будущего? Это они шевелятся под скорлупой, призывая меня вскрыть их убежище?

Стоило унять дрожь, перед тем как браться за следующее яйцо. Но я решил не откладывать. Видимо, это то, что я должен сделать. Тем более, все, что я увидел, – не более чем бред. Мои шрамы никогда не исчезнут.

Вспомнив, как недавно думал о том, чтобы укоротить волосы, я закрыл глаза.

Неважно.

Ухватившись за горячую скорлупу, я вырвал яйцо из кладки. На этот раз трещина не понадобилась.

Передо мной появился мягкий лесной пейзаж. Листья опадали оранжево-красным дождем, иногда их цвет напоминал по насыщенности кровь. Небо над головой было хорошо видно, чуть в стороне с ветки дерева свисала дощечка, исполнявшая роль качели. А за моей спиной, я знал, находится приют «Арге».

Да, это место было мне известно.

– Рисуй ровнее, вот так, – раздался голос воспитательницы Марии.

Малыш сидел на бревне, держа на коленях кусок светлого дерева. В по-детскому пухлых пальцах был зажат кусок угля, которым ребенок и рисовал.

– Расскажи, – попросил мальчишка, не поднимая головы.

– Прямо сейчас? – рассмеялась воспитательница, а потом вздохнула. – Снова о родителях?

Мальчик только кивнул, вытирая рукавом неправильно нарисованную фигуру и начиная заново.