Демон-Инквизитор
Шрифт:
Медленно в легкие прокрадывается кислород. В груди ритмично пульсирует боль.
Волосы, раскиданные по подушке.
Начинают чувствоваться конечности, и я понимаю, что вновь они налиты крайним истощением. Суставы ломило.
– Как бы ни было тебе больно, – глаза преподавателя боевых искусств мрачно смотрят на меня сверху, – помни, что ты всегда можешь прогнать боль парой-тройкой крепких словечек и напомнить себе, что ты мужик.
Я выдохнул, накрыв ладонью рану. Перекатившись на бок, я открыл глаза. Передо мной – голая земля. Неподалеку лежит дерево, а рядом со мной – сук, который меня и проткнул. Уж этот-то я теперь от любой ветки отличу.
Упершись локтем в землю, я приподнялся, скрипя зубами от боли. Закашлялся. «Лучше пока не дышать», – подумалось мне, и я выдохнул. Легкие нежелательно тревожить.
«Камни куда-то пропали, – сухо отметил я про себя. – Куда? Или я в другом месте? Где я? Нет, я все там же».
Перенеси меня кто-то – я бы не сидел сейчас прямо напротив склона, с которого недавно падал. На нем камней тоже не было. Зато была аккуратная тропа, которая удивительным образом встала на замену скалистым уступам. И все же я узнал это место – наверху все так же был лес, а позади – деревня.
Осмотрев свое тело, я заметил, что хоть рана по-прежнему на месте, остальное в относительном порядке. Правой рукой двигать было пока неприятно, нога ныла. Но это меня не удручало. Насколько помнилось, об камни я приложился порядочно. Небольшая боль – меньшее, что я мог получить.
Вокруг меня никого не было. У ног сумка с едой и еще парой вещей. Под сумкой – мой потрепанный плащ. Но клыкастого и след простыл. Ушел куда-то?
До деревни рукой подать. Я поднялся с земли и подхватил вещи. Рану в груди неумолимо жгло. Я устроил поклажу с провиантом на плече так, чтобы прикрыть кровавое пятно в продырявленной рубахе. Хоть немного убережет от лишнего внимания.
«Почему она не зажила? Порез на шее тогда затянулся довольно быстро, но что не так сейчас?» – недоумевал я. Что-то случилось с сердцем? Но что?
Клыкастый должен быть в деревне. Меня, видимо, решил оставить. Сил не хватило дотащить? Наверняка. Он легко устает даже от прогулки, что уж там говорить о чем-то другом?..
Земля под ногами была сухая. Дождь кончился давным-давно. Солнца по-прежнему не было. Сколько же я был в отключке? Если на небе постоянно тучи, а почва уже просохла после того ливня… выходит, что много. Но, может, солнце скрылось незадолго до моего пробуждения? Не важно. Гораздо важнее то, что случилось с камнями. Не может же столько гранита испариться как капля в пустыне? А все выглядит так, что с булыжниками именно это и произошло – даже следов не осталось. Я вздохнул: «Ответа у меня, увы, нет».
В деревне вовсю кипела жизнь. Никогда не мог понять, почему в мелких поселениях жители так активно ходят между своими домами. Ведь, кажется, чем меньше людей, тем меньше дел? Но все-таки в деревнях иногда движения больше,
Я шел не по дороге: тропа, спускаясь со склона, делала небольшой крюк и заходила в деревню с другой стороны, поэтому мне было лень следовать по ней. Проскользнув между деревянными избами, я медленно влился в редкий, но по-странному активный поток людей.
– Слава Солнечному Заа! – неожиданно выкрикнул кто-то с крыльца.
Люди молчали. «Солнечному Заа? У него крыша набекрень? Здесь вообще бывает что-то солнечное?» – подумал я, упершись взглядом в непроглядность небесной пелены.
Поток сгущался и двигался преимущественно в одном направлении, и я кое-как похромал туда же. «Не знаю, куда они все идут, но пока есть смысл следовать за ними. Может, там будет кто-то из главных», – решил я, поэтому старался не выходить из течения.
– Слава Солнценосному Заа!
– Слава!
Чем дольше мы шли, тем чаще это кричали.
Дорога была только одна, и домов вокруг не становилось меньше. «Если смотреть сверху, и не скажешь, что тут так много людей живет», – мне пришлось невольно оценить масштабы этой деревни. Видимо, не зря Некрос хочет заполучить местное кладбище…
На площади поток выливался в озерцо людей, которые кучей стояли, окружив что-то, невидимое мне. Криков о «Заа» становилось все больше, и это мне не нравилось. Какой-то местный религиозный обряд? Господи избавь, только не при моем состоянии. Рана в груди болела, а люди вокруг пихались и сжимались в плотное скопление, что не добавляло легкости в мою жизнь. То и дело кто-то либо локтем, либо плечом толкал меня в больное место, будто бы намеренно. Но я даже не пытался сделать замечание: видя поглощенных фанатичной атмосферой людей, я сомневался, что они хоть что-то могут сделать специально и по своему желанию.
– Заа! Славься Заа! Славься и ославь своих детей, о, отец! Ниспошли нам благословение!
Пока что эти выкрики звучали более-менее безобидно, но мне не давало покоя понимание, что за ними что-то точно скрыто. Люди не просто так собрались в толпу и молятся местному божку. Видимо, проходит какой-то обряд, не зря же столько собралось? Вот только что именно они делают?
Суеты стало меньше – постепенно веруны заканчивали сбиваться в плотную толпу, превращая ее в недвижимое скопление.
– Заа, услышь наши мольбы! Будь милостив к нам, снизойди до нас, вспомни о нас! – кричал кто-то, стоящий в центре площади. – Прими от нас дар! Возьми эту кровь и взрасти ее на новый лад!
«Кровь?» – я забеспокоился. Уместив сумку удобнее на плече, я стал пробиваться через толпу ближе к месту действия. На меня недовольно зыркали. «Конечно же, кровь, – злобно думал я. – Даже не сомневался, люди на отшибе просто не могут не удариться в жертвоприношения, у них это неизлечимо. Чертовы дикари».