Демон-Инквизитор
Шрифт:
Ампула постепенно опустошалась. Я чувствовал, как что-то расходится по телу. Последняя зеленая капля скользнула по игле. Шприц медленно пошел обратно. Вот, игла выскользнула. Я с облегчением выдохнул. Жар пошел быстрее. Добрался до горла.
Почувствовав сильный вкус крови, я удивленно отер губы – на руке осталось что-то пенящееся. Пузыри были ярко-красные, праздничные, но понятные. «Это же моя…» – я вскинул взгляд на Некрос:
– Эй…
Ноги подкосились, я ухватился за алтарь и медленно опустился
– Я ввела тебе в сердце кислоту. Это долго объяснять, а ты сейчас не в том состоянии, – услышал я голос Некрос. – Просто запомни, что кровь – расходный материал. Не удивляйся и не пугайся, я контролирую ситуацию.
Я не блевал, я истекал: из каждой моей поры валил пар. Я пробовал кричать, но все в горле было забито пеной. Кровь пузырилась на моей коже, выходила через малейшие отверстия. Мозг ощутимо сворачивался, скручивался в комок. Мои глаза наполнились слезами. Я сцепил зубы. «Дышать невозможно, такими темпами я сдохну», – понял я. На коленях стоять не было сил, рука ослабла, и я рухнул на пол. Перед взглядом все заливало, я не мог видеть из-за пены, весь мир превратился в набор пузырей и кровавых пятнышек. Уши заложило. Меня взяла под контроль судорога. Я чувствовал острую, пронизывающую боль в мышцах, в легких, в каждом кусочке своего тела. «Есть ли выход?» – спросил я самого себя.
Боль взрывала мозг, внутри все отчаянно клокотало.
– Симфония металла! – попробовал выкрикнуть я, но из горла вырвался лишь визг пузырей. – Симфония! Симфония!!
Мое тело сжимало и рвало, я пробовал унять боль, поджимая ноги и напрягая мышцы, напрягая все тело, но так стало еще больнее. Я не кричал и даже не сипел – я не мог издать ни звука, воздух в легких окончательно закончился, если до этого и был. «Надо расслабиться, – думал я. – Надо успокоиться и расслабить тело». Но это были не мысли, это была иллюзия – я думал и понимал, что я не могу думать. Внутри колотилась истерика, и я все сильнее напрягал тело.
– Тварь! – бездыханными губами кричал я, хватаясь за гладкий пол и пытаясь встать. – Я убью тебя, чертовка!
Я загребал руками пустоту, мои ногти скользили по мрамору, я полз куда-то вперед – или не полз. Казалось, от боли даже судороги скорчились и завизжали в мышцах. Я то терялся, то снова выбирался из лужи агонии.
Алиса...
– Помоги мне… – пытался звать я. – Алиса, помоги мне, черт возьми!
«Напрасно, она не придет, никто не придет, – понимал я. – Меня все бросили, все мертвы. Даже Алиса мертва. Я могу полагаться только на себя, только я остался».
Мои пальцы за что-то ухватились, я сжал кулак, потянул. Донесся грохот, я едва его услышал. Что-то ударило меня по спине, но я продолжал тянуть. «Я доберусь, я точно доберусь, мне просто надо уползти, боль прекратится», – думал я. Тело дичало, оно сходило с ума каждой клеточкой, каждым кусочком. С меня будто бы кожу сдирали, боль выворачивалась наизнанку, испепеляя нервные окончания. В какой-то
Перед глазами снова заскакала та ампула, я будто вновь ощутил иглу в своем сердце. Зеленая дрянь медленно пропитывала все во мне. «Она ввела кислоту в сердце, чтобы та выжгла всю кровь», – понял я. Но от этого понимания ничего не изменилось – а может, напротив, кровь стала гореть еще сильнее, еще быстрее, разлагаясь в моих венах, выходя на поверхность, идя через поры, через любое отверстие, до которого могла добраться.
– Некрос! – закричал я.
Ко мне пришло осознание: «Воздуха нет». Неужели я так долго двигаюсь без него? Живу без него? Или я уже мертв? Может, эта бесконечная боль и есть смерть? Возможно, мой мозг уже перестал существовать, а это все лишь последняя его судорога?..
Я ничего не видел, ничего не слышал. Но боль продолжала терроризировать мою кожу, мои мышцы, мои внутренности. Я перестал двигаться, уткнувшись лбом куда-то и сморщившись. Я отдал голову в приятную пустоту. Я почувствовал легкую дрему, подкрадывающуюся ко мне – и все мысли ушли. Боль постепенно отдалялась. И я… я обретал покой.
Что такое «покой»? Что его определяет, какая граница в нашей голове отделяет ощущение «покоя» от всего остального?
Среди меня воды. Я среди вод. Мы, казалось, слились в единое целое – я чувствовал, как волны мягко касаются моей кожи, а волны чувствовали, как я постепенно отдаюсь им все больше. Мы находились в полнейшем равновесии. Видимо, я сам стал водой…
Жар. Отовсюду жар. Мокрый, липкий жар. Я дышу, но в легких лишь размытое понятие воздуха: в нем нет кристальной чистоты, бритвенной остроты или сельской запыленности. Этот воздух обволакивает мои легкие, раздувает их, заставляя упираться в ребра. Вот-вот лопну. Но нет, через секунду я вновь опустошаюсь.
Песня. Звуки. Кто-то поет. Голос распространяется среди тяжелого воздуха, эхо распространяет его…
Туман. Я вижу туман. Двинув рукой, я обнаружил себя на поверхности воды. Она была спокойна, не двигалась, а среди молочного тумана она казалась бесконечной. Я попробовал нащупать ногами дно, но не смог. Вокруг, казалось, была только вода. «Где я?.. Что было?» – в голове сидела отчаянная пустота.
Голос продолжал звучать. С трудом, но я узнал его.
– Некрос? – эхо передало тени неуверенности.
Песня замолкла, вода заплескалась. Из тумана показались красные волосы. Некрос медленно подплыла ко мне.
– Как себя чувствуешь? – спросила она, остановившись в паре метров от меня. – Ничего не болит?
Я прислушался к ощущениям внутри себя и медленно покачал головой:
– Все в порядке…
Девушка внимательно на меня смотрела. Я отвел взгляд.
– Кто ты такая? – спросил я.