Демон-Инквизитор
Шрифт:
– Ты загнала людей в ловушку. С одной стороны – ты, с другой – монстры.
– И что?
– Так нельзя делать, Алиса. Люди сломаются.
– Скот меня не беспокоит. Ты хотел еще что-то? Если нет – проваливай.
– Я уйду. Когда-нибудь. Когда буду уверен, что тебя не прикончат. Спящий хотел бы, чтобы ты жила.
– Послушай, хватит этого. Спящий, плачущий… К чему этот маскарад? Желания Джордана меня интересуют в последнюю очередь, поэтому можешь даже не посвящать меня в них. Если видишь смысл спасать меня от каких-то мелких опасностей – давай. Но запомни: меня это не интересует.
– Ты запуталась. Стоит откинуть мысли и подумать о Плачущем без них.
– Да-да, конечно. Думать без мыслей,
– Делать без рук.
Я запнулась, посмотрев на клюв, пролезающий промеж губ.
– Ты мне отвратителен. Исчезни.
– Без меня ты не сможешь удержать оборону. Скоро сюда могут ворваться монстры, а твои солдаты ослабли, у них плохое настроение…
– Мать твою, я за полдня и ночь мобилизовала силы и организовала оборону от тысячей тварей! У кого сейчас нет слабости и плохого настроения?!
– У тебя.
– Я чертов вампир, чтобы у меня появилась слабость, я должна год жить в таком режиме.
– И проживешь, если срочно что-то не сделаешь с солдатами. Ты должна показать им свою лояльность. И понимание их проблем.
Ворон взвился в воздух, скользнув в дверной проем. Я выдохнула. Несмотря на то, что птицемордый мне помогал, он меня порядочно бесил.
***
Солдаты спали, охраняемые лишь парой-тройкой добровольцев, которые по собственному желанию остались дежурить в импровизированных казармах. Я позволила уснуть каждому человеку, находившемуся в Доме Купцов. Каждому, кто хотел того, – Михаил и так был бодр, а усатый начальник и без того успевал нормально отдыхать, потому что его офицеры справлялись с поставленными задачами как обычно эффективно. Настолько, насколько вообще возможно в рядах простой городской стражи. На самом деле, несмотря на все карканье птицемордого, люди и сами понимали, почему все так сложилось. Как говорил Михаил, воины недовольны не мною, а тем, что это вообще произошло. Кто-то проклинал Бога, кто-то – молил его.
А потом мой адъютант сказал мне то, что заставило меня задуматься. Он сказал: «Никто не может жить спокойно, когда за стенами раздается топот, рычание и вой». Я осознала, что мне абсолютно безразличны эти звуки. Настолько, что я даже не замечаю их. Возможно, во всем Доме Купцов я была единственной, кто сохраняет спокойствие не из-за силы духа, а потому что испытывает искреннее безразличие к посторонним звукам и постоянной опасности. Не знаю, происходит это из-за того, что я вампир, или из-за того, что вместо пальцев у меня бритвенно-острые лезвия. Но знаю, что даже птицемордый не может сохранять спокойствие. Я поняла это после слов Михаила. Демон боится – не только моей смерти. Этот город почему-то нужен ему. В конце концов, он сам намекнул, что его мотивы разнообразны, и они касаются не только желаний Джордана.
Возможно, мои люди могли бы быть более довольны происходящим, испытай я страх вместе с ними. Возможно, если бы я сама испугалась, я бы смогла удовлетворить своих солдат, понять их нужды, их потребности.
Найти щель в Доме Купцов несложно. В конце концов, туман легко проскользнет даже сквозь баррикады и двери. Поэтому… я должна выйти на улицу и собственными глазами увидеть то, чего так боятся все.
На несколько минут я искренне захотела испытать страх. Глубинный, необъятный ужас…
***
Я легко ускользаю через доски, прохожу под мешками, вырываюсь на свободу из щелей под дверьми. Туман выходит под полуденное солнце. И я оказываюсь
Это то, чего они так боятся. Уродов, вооруженных клыками, когтями, шипами, рогами… Разнообразие упырей описать было сложно. Я вздрогнула, когда чья-то морда ткнулась в мое бедро. Они чувствовали, что я пахну иначе, не так, как люди, к которым они успели присластиться. Туповатые зубы пробуют впиться в мою ногу, но лезвие разрубает череп на две части. Я отхожу в сторону.
Может быть, не все из тех тварей, что были на площади, упыри. Некоторые выглядели… породистыми. Так, возможно, со временем стал выглядеть человек – привычным, не лишенным уникальных черт, но все же похожим на других. Другие же монстры являли собою уникальные проявления безумия Люцифера. Сложно описать это словами. Первым лицом, с которым я столкнулась взглядами, было обезображенное нечто. Время не трудилось над тварью – я сразу поняла, что она такая с рождения. Обвисшая кожа, которую словно плавит что-то. Кровавая слюна грязного коричневого цвета. Воспаленные глаза, каждым своим движением выталкивающие гной из-под век. Волосы, беспорядочно покрывающие лишь отдельные участки тела: одну из рук; часть черепа, почти лишенного скальпа; нижнюю часть позвоночника… Тварь вертелась на месте с неведомой мне целью. Просто прыгала, раскручиваясь в воздухе, словно спятившая белка. А затем замерла, посмотрев на меня всеми четырьмя глазами. И бросилась.
Туман успел меня спасти: толстые и короткие когти вырвали камень из мостовой, вызвав секундный взрыв земли. Я встала неподалеку, привлекая внимание еще нескольких тварей. Они бросились с места, оторвавшись от своих трапез – кровавых куч, происхождение которых определить было сложно.
Уклоняясь от атак, уходя с места на место, то пропадая в тумане, то появляясь из него, я привлекла больше десятка тварей. Они охотились за мной не из жадности, но из любопытства – вкус вампирьей плоти был им неведом, но они жаждали его познать. Некоторые из монстров устроили драку между собой. Соревновались в остроте зубов и быстроте движений. Блевали друг на друга едкой желчью, кололи, рвали, кусали, разрезали… Вскоре монстрам я оказалась не нужна. Они дрались между собой, демонстрируя безумный замысел Люцифера – если каждая из этих тварей вылезла из его нутра, мне было бы интересно посмотреть на отца.
Я стояла в тени зданий, наблюдая за образовавшейся бучей. До того монстры сосуществовали, ведь еды хватало на всех. Но стоило появиться мне, и жадность застлала их… разумы? Я не была уверена, что они имеются.
– Подойди сюда, – сказал кто-то сбоку от меня.
Повернув голову, я увидела кентавра. Он был почти таким, каким его рисовали в книгах и ткали на гобеленах. Лишь вспоротый живот, из которого вылезали внутренности, выбивался из классического образа.
– Что тебе нужно? – спросила я, подойдя к лежащему под стеной существу. – Тебе конец. Вижу, кишки рассекло. Вряд ли я смогу помочь.
– Я знаю, что умираю. Но ты ведь вампир? У вас слово чести много значит. Даже не ждал увидеть кого-то вроде тебя… Ты могла бы передать сообщение моему?..
Я не дала закончить просьбу. Клинок разрубил глотку кентавра. Не так, чтобы он мгновенно погиб. Но так, чтобы смерть стала быстрее, а слова потерялись в потоках крови.