Демон-Инквизитор
Шрифт:
Туман рассеялся, и я увидела, как остатки глаз стекают по пылающим щекам. «Матерь Божья, что за пародия на боевого инквизитора?» – уныло подумала я, глядя на то, как верующий калечит себя силой собственного бога. Мне стало жаль его. Вера, которую он имел, была реальна, и обращалась она к реальному существу. Но силы, что она давала, были неподвластны человеческому телу священника. Оно гнулось и ломалось, словно дешевый металл, лишенный подготовки и закалки. Печальное зрелище.
– Я убью тебя быстро, мужчина, –
Клинок без особых проблем вошел в череп. Мозг, частично сожженный невероятно горячей энергией, умер быстро. Я с сожалением отряхнула клинок. Часть моего лица была покрыта ожогами. Недостаточно сильными, чтобы создать проблемы. Но достаточными, чтобы не сойти с кожи в ближайшие недели. Священник лежал у моих ног, заливая пол кровью из глазниц и раны в голове. Кончики его пальцев были обуглены, а кожа на ладонях пузырилась. Вера его оказалась сильнее тела.
***
– Алиса… Могу я потревожить ваше уединение?
– Да, Михаил, проходи, – я отвлеклась от созерцания картин на стенах; мой личный кабинет в Доме Купцов был весьма уютным. – Что тебя привело? Какие-то проблемы у людей?
– У людей все прекрасно, – адъютант слегка улыбнулся, как он это любил делать: сухо, без тени эмоций. – С каждой минутой прибывает по паре-тройке новобранцев. Никто не хочет быть слабой плотью в этом городе. Я пришел не по делу. Просто захотел составить вам компанию. И, – он убрал из-за спины руку, показав мне неплохого размера бутыль, – решил разбавить напряжение небольшим количеством виски. Которое, может, утешит боль в ваших ожогах.
– Надеюсь, ты принес стаканы? Не сильно-то люблю пить из одного горла с кем-то.
– Алиса, я был бы слишком непочтителен, если бы позволил себе забыть о стаканах, – Михаил склонился в почтительном жесте, ставя на стол передо мной бутыль виски.
Лезвием отпихнув от себя кипу бумаг, которые я просматривала время от времени, перебарывая лень, я стала наблюдать за действиями своего адъютанта. Наконец, позволила себе легкую усмешку.
– Михаил, ты уже слишком непочтителен, предлагая калеке стакан, – конец моего клинка легонько стукнул по краю стола. – Забыл?
– Если вы позволите, Алиса, я готов подносить вам питье.
– Пить алкоголь из чужой руки такая себе затея, – скривилась я.
– И тем не менее, вы можете мне довериться, – Михаил выглядел абсолютно спокойным. – Если я сделаю что-то не так, можете лишить меня руки. Вы будете иметь на то право.
– Договорились, – с ухмылкой кивнула я. – Тост скажешь?
– Хотел бы обойтись без этого, – покачал головой Михаил. – Мы пьем ради расслабления, праздновать пока что нечего.
– Ладно. Тогда, надеюсь, ты подготовишь что-нибудь к празднику.
–
– Я люблю слушать ложь и смотреть в глаза тех, кто лжет. А тост – лучший в мире повод удовлетворить мои вкусы.
– Никогда не лгал перед тем, как выпить, – спокойно сообщил Михаил, наливая мне выпивки на несколько пальцев. Либо, уходя от подобной архаичной меры, – на ширину моего клинка.
– Будет интересно послушать, что же ты такого говоришь.
Адъютант сухо усмехнулся. Взял оба стакана. Один из них поднес к моим губам. Я, улыбнувшись, коснулась прохладного стекла.
– Советую упрятать язык, если вдруг вы раньше не пили подобный виски. Он горяч, как жидкий металл.
Легонько прикрыв глаза, я чуть задрала нос, подавая знак Михаилу. И он ровным движением наклонил стакан, опрокинув в мой рот все до капли. Раскаленное пойло обжигающим потоком устремилась вниз по глотке, заставляя меня скривиться и крякнуть.
– Ох, хорошая дрянь, – выдохнула я, открывая глаза и поднимая взгляд к адъютанту, залпом выпивающим свою порцию. – Чувствую, будет жарко.
– Возможно, – улыбнулся Михаил, но на этот раз уже не так сухо. – Хотя здешние ночи слишком холодны, чтобы согреться одним лишь виски…
Легкая шпилька флирта, пущенная моим собутыльником, вызвала во мне усмешку.
– Ну, знаешь, я на тепло как-то перестала претендовать, – ответила я, поднимая руки. – Эти клинки всегда холодные, и их вряд ли согреет что-то кроме крови.
– Не будьте столь критичны к себе, Алиса. Тепла заслуживает любой, – Михаил пустил бутыль по второму кругу.
– Присядь. Стоя пить не очень удобно.
– Боюсь, мне будет неудобно поить вас с другого конца стола…
– Рядом садись. Нечего стесняться, в этих стенах столько картин, что ни один глаз не сможет подсмотреть, чем мы занимаемся.
– Боюсь, подсматривать не за чем: мы лишь пьем виски, чтобы согреться в эту холодную ночь, – чинному голосу Михаила мог позавидовать любой священник. Не прячься за его словами столько сладкого меда. Хотя – для меня он был скорее горьким.
Пальцы адъютанта, удерживающие стакан, будто бы ненароком коснулись моего подбородка. Виски, словно искусный змей, проскользнул через мой рот к сердцу, разжигая огонь в груди.
– Скажи, Михаил… – начала я, но меня перебили.
– Для удобства можно просто Миша.
– Твое имя так сокращается? – удивилась я. – Почему «ша»? Разве Миха не логичнее?
– У нас на родине это слишком… фамильярный вариант. Миша – для друзей. Миха – для тех, кто хочет подраться.
– Сложно как-то у вас. Откуда ты корнями, говоришь?
– Далекая страна. Славянская.
– Какие же черти занесли тебя в Холиврит? Здесь холодно как в заднице призрака, а местные обычаи вряд ли позволяют жить так же раскованно, как у славян. Там ведь, слышала, гораздо проще жить? Крест не так распространен?