Демон-Инквизитор
Шрифт:
Пытаюсь скинуть лямки, но кровоточащие раны взрываются болью. Я вскрикиваю. Плечи тянет назад. Вес вгрызается в них, это душит, я все сильнее хочу освободиться… Стараюсь хоть как-то сбросить ношу обрубками, но лишь понимаю, насколько мягкая и скользкая плоть моих ран. Боль новыми потоками заливает сознание, я теряюсь в ней, и пытаюсь хотя бы заорать, но понимаю: мои легкие вырезаны. В моей груди две аккуратные дыры. На земле – осколки ребер, а среди них гроздья рябины, пульсирующие и дышащие. Я не могу даже ужаснуться, лишь спокойно принимаю это. Мой мозг, лишенный крови,
Я захотел упасть. Это обещало мне покой – погружение в темноту и лужу собственной крови. Закрываю глаза и расслабляю тело. Мысленно устремляюсь в самое спокойное место этого мира – в пустоту. И она почти приняла меня. Ей помешал женский голос.
– Джордан.
Поздно, открыть глаза представляется мне невозможным.
– Джордан, это сон. Всего лишь сон.
Не понимаю, о чем говорит женщина. Голос течет издалека. Он явно гораздо дальше, чем лужа крови и покой.
– Пойми, если сейчас ты умрешь, кошмар продолжится.
Мне ее слова кажутся сомнительными. О каком кошмаре речь?
– Вспомни о другом мире. О том, который ты мог представлять лишь в своих самых смелых мечтах. Где ты силен, твое место некому занять и Алиса ждет твоего пробуждения. Вспомни.
– Кто ты?
– Тласолтеотль.
– Возьми меня с собой, и я дам души, что нужны Некрос.
– Тла?..
– Ты знаешь, кто будет следующим?
– Я, – красные глаза смотрят на меня с обреченностью. С такой же, с какой Леса Силы ждут часа открыться.
– Это… – начал я и замолчал, вспомнив то, что заставило меня вздрогнуть.
– Тогда я убью их. Сколько бы у них ни было армий, я найду и уничтожу каждого, кто принимал в этом участие.
Пока в моем сердце бьется жажда жизни, в его сердце зарождается кровожадное безумие. Акула сходит с ума.
– Сон, – закончила Тласолтеотль.
И я очнулся. Какое-то мгновение передо мной ничего не было. Во всяком случае, я ничего не видел, не осознавал. Но спустя… еще одно мгновение? Или секунду?.. Передо мной появилась она. Не та Тласолтеотль, что встретила меня в деревне. Напротив сидела она настоящая, я это чувствовал. Смуглая кожа, белые линии ритуальной раскраски, скользящие по лицу и телу, завернутому в шкурки зверей, сшитые между собой. Молочно-мертвые глаза с четкими контурами зрачков. Черные зубы, блестящие, словно редкие жемчужины. Толстые губы. Я скользнул взглядом ниже – по маленькой груди, жилистым рукам, худым бедрам, сильным ногам… Передо мной была женщина из другого мира. В ее расправленных плечах читалась сила, во взгляде – властность,
– Ну что, инквизитор? – начала она, и звук ее голоса напоминал урчание хищной кошки, готовящейся к броску. – Неужели изменения моего образа столь разительны, что заставили тебя в кои-то веки заткнуться и засмотреться?
– Я…
– Теперь мой вид привлекает тебя больше? – Тласолтеотль улыбалась, а я терялся. – Может, если я начну себя ласкать как тогда, ты не сможешь так легко уйти?
Ее руки скользнули по животу вниз, и я отвернулся. Но не от отвращения.
– Да, ты боишься этого. Твое сознание до сих пор яро отрицает подобные вещи. Единственная причина, почему ты смог трахнуть того гуля – твое принятие доминантной позиции, ведь все остальное ты отрицаешь. Но даже так… ты не смог получить удовольствие. Твои страхи находятся в той маленькой комнате, которая мешает получить желаемое несмотря ни на что.
– О чем ты? – я раздраженно оборвал ее поток слов. – Я не получил удовольствия, потому что это живой труп.
– Ты можешь себя убеждать. Но… Лучше просто взгляни. Так, как уже смотрел когда-то. Лучший способ избавиться от страха – позволить себе пережить его вновь и понять его.
– Я… – когда я повернул голову к Тласолтеотль, ее уже не было. Зато был кое-кто другой.
Она.
***
– Целуй. Давай, – холодно приказывает Мария. – Делай что говорю, иначе выпорю. Ты же не хочешь порки, вампиреныш?
Ее потные, грязные ноги перед моим лицом. Я не знаю, что делать. У меня... нет выбора.
– Молодец. А теперь – облизывай. Сначала пальцы, потом все то, что между ними. Приступай.
Острый вкус соли на языке. Я морщусь, хочется блевать, но мне нельзя.
– Во-от так. Я почти взмокла, молодец, сученыш. Хотя... Так и быть. Этого достаточно. Теперь ты отсосешь у меня. Знаешь, как? Сейчас покажу.
Юбка Марии поднимается вверх.
– Смотри. Нравится? Точно нравится. Ты же не педераст... – воспитательница усмехается и с угрозой спрашивает: – Или педераст?
– Н-не п... педераст... – с испугом бормочу я, даже не зная, что это значит.
– Тогда продолжай смотреть. Видишь вот это? – пальцы раздвигают её... её. Она раскрывается, показывая себя... изнутри. – Вот это ты и будешь сосать. Понял? Ложись на спину. На пол, не на кровать. Найди языком и соси. Понял? – она опустилась на мое лицо и вжалась в него. – Выше. Еще немного. Вот. Вот так. Сукин сын...
***
Я проснулся. Рубаха прилипла к моей вспотевшей спине. Кисти рук отсутствовали, хотя раны уже не кровоточили. Я все еще спал.
– Что это?.. – едва дыша, спросил я. В груди истерически билось сердце. – Зачем?