Дело возбуждено... (сборник)
Шрифт:
Объяснение Зыбы Кузыбаевой, жены экспедитора:
«С Кузыбаевым состою в браке двадцать лет. Имеем двух сыновей и дочь. Я работала уборщицей в школе, потом муж запретил работать. О ежемесячном заработке мужа ничего не знаю, но в деньгах мы не нуждались никогда. Из сослуживцев мужа никого не знаю. Часто бывал Нерзи Кулов, завскладом винозавода. Меня муж ни к кому не брал. Приходивших не знаю, кто они, чем занимаются, и муж никогда об этом не говорил. „Какое дело лисе до городского базара“ — так отвечал мне, если я спрашивала его о гостях.
Объяснение написано собственноручно.
Зыба Кузыбаева».
Объяснение
«Кузыбаев не является моим мужем, я знаю, что у него есть законная жена и трое детей. В связи мы находимся четыре года. Часто встречаемся, он подолгу живет у меня. Детей у нас нет. Мой сын от первого брака живет у моей матери. Дочь, тоже от первого мужа, живет здесь, Кузыбаев относится к ней как родной отец. Часто приносит подарки и ежемесячно 150 рублей. Ни в чем поэтому не нуждаюсь, я ведь и сама работаю и получаю 100 рублей в месяц. За четыре года нашей совместной жизни я получила в подарок от Кузыбаева ковер, мебельный гарнитур, два золотых кольца… У директора винозавода бывали часто, по праздникам и в компаниях.
Объяснение написано собственноручно.
Зерхал А.».
— Ну что? — сказал Хаиткулы.
Кузыбаев опустил голову и промямлил:
— Признаюсь. Были фиктивные накладные.
Хаиткулы обрадовался его словам, но в то же время он знал, что это еще не конец всего дела.
Завскладом, уже находившийся в следственном изоляторе, дважды отказывался давать какие-либо показания. Было очевидным, что он, если сознается, то сознается последним. Его соседями по изолятору стали Кузыбаев и сторож винозавода. Главного бухгалтера по состоянию здоровья временно отпустили домой.
После того как Кузыбаев подписал протокол допроса и его увели, в кабинете остались втроем Хаиткулы, Бекназар и Талхат. Хотя у Хаиткулы уже не было сил для подробного обсуждения последнего допроса, он решил все же поговорить о его результатах с младшими коллегами.
Пепельница была переполнена окурками, он высыпал в корзину ее содержимое, поставил на прежнее место. Закурил, потом спросил у обоих милиционеров:
— Ну как вы думаете, почему Кузыбаев изменил свою тактику и признался?
Бекназар посмотрел на Талхата. Тот не спешил с ответом на вопрос Хаиткулы, поэтому он начал говорить:
— Это не столько изменение тактики, сколько объективная оценка своего положения. Просто он понял бесполезность дальнейшего запирательства.
Талхат продолжил:
— Его привело в чувство именно то, что мы установили его фактическое двоеженство. Решил, что чем меньше будут знать о его личной жизни, тем лучше будет для него. Испугался, что следствие займется выяснением, на какие средства куплена обстановка другой женщине. Могут выявиться кое-какие другие делишки. Понял, что чем глубже мы будем рыть колодец, тем больше окажется в нем воды.
Хаиткулы согласился с Талхатом.
— Верно. А теперь ты, Бекназар, скажи, почему экспедитор смотрел по очереди то на меня, то на тебя?
— Когда я вошел, он посмотрел на меня и несколько раз потом говорил, как бы обращаясь ко мне. Решил, что я выше вас, товарищ капитан. Выше в звании. Потом вы угостили его папиросой, не попросив на то моего согласия. Тогда он понял, кто чином выше, вы или я. Вы. И он отвернулся от меня совсем.
— Отлично! Что будем делать дальше?
Бекназар
— Думаю, надо передать дело в прокуратуру. Мы сделали все, что могли. И сделали, в общем, все, кроме…
— Нерзи Кулова?
— Да, товарищ капитан.
— Недавно звонили из следственного изолятора, он заболел. Что касается передачи дела в прокуратуру, то, конечно, пора передавать.
Бекназар до сих пор так еще и не встретился с невестой. Что она о нем думала и думала ли вообще, он этого не знал. Правда, мать его очень обнадежила. Ее приход к родителям невесты был встречен вполне благожелательно. С ней говорили почтительно. Но прямо говорить снова о свадьбе уклонялись. Глаза Лалы все же выдали, что она не забыла Бекназара, что она очень хочет узнать о нем правду. Матери Бекназара удалось остаться с ней наедине, и она шепнула на ухо Лале: «Он с тобой, он любит тебя, но он на задании — ни слова никому». — «Ах вот как! — хлопнула в ладоши Лала. — Мог бы все же прийти ко мне!» Родителям невесты мать ничего не сказала, но намекнула, что Реджепбай ошибся тогда, когда повстречал на заводе Бекназара. Ошибся, и все! А старой женщине надо больше верить, чем журналисту, даже способному… Итак, Бекназар, дальше отступать некуда, уже твоя Лала начеку, а не ты!
Прошла еще неделя после поимки расхитителей, прежде чем Бекназар пришел в дом Лалы. Завершение дела шло такими темпами, что требовало от Бекназара полной отдачи сил и времени.
Он был в восторге от Хаиткулы, от его стиля работы, его трудолюбия и аккуратности. Капитан работал, как и другие, в поте лица, не пренебрегая ничем, выполняя частенько и ту работу, которую мог бы за него сделать любой инспектор. К тому же он был занят не только этим делом, успевал отдавать распоряжения и по другим делам, во все вникал, обо всем имел мнение. При всем при том Хаиткулы успевал быть в курсе личных дел сослуживцев, если это требовалось от него, что-то советовал, чем-то интересовался, кому-то сочувствовал. Несколько раз в течение этой самой загруженной недели задавал один и тот же вопрос Бекназару: «Сходил к невесте?»
Мать тоже не отставала от него:
— Сынок, дорогой, думаешь ли ты вообще жениться? Если не раздумал, поскорей загладь недоразумение. Иди, иди к ним прямо в форме. Она сама за тебя им все скажет.
— Мама, а если бы я действительно был грузчиком, они считали бы позором породниться с нами, а?
Бекназар про себя тут же раскаялся в том, что задал такой вопрос. «Зачем я так думаю о них, не зная ничего в точности? Речь-то идет не о профессии и должностях, а именно об обмане. К чему эти дурные мысли о людях, которые с таким добром ко мне отнеслись…»
— Ну, если форма на мне и еще не поздно, то надо успеть к ним! Иду!
— Счастливо, сынок! — Мать поцеловала Бекназара.
Появление Бекназара в доме Лалы привело всех в замешательство. Было видно, что его не ждали. Форма, погоны со звездочками подействовали на будущую вторую мать Бекназара как ласковое солнце на утреннюю природу. Она улыбнулась Бекназару и пригласила его в дом. Отец Лалы оторвался от газеты и заговорил с Бекназаром, он недовольно посмотрел на вошедшего Реджепбая с журналом «Советское фото» под мышкой — отец начал догадываться, что именно сын был виновником путаницы.