Дело смерти
Шрифт:
И я не хочу сидеть с Ником, не после инцидента с козленком. Теперь, когда я увидела его темную сторону, когда поняла, что его образ серфера — всего лишь маска, я не хочу иметь с ним ничего общего. От него у меня мурашки по коже. Интересно, кто из них с Майклом в следующий раз напугает меня.
Поездка на квадроцикле должна занять чуть больше часа — мы следуем по лесовозной дороге, ведущей к полуострову. Погода уже не такая прекрасная, как вчера. Утренний туман клубится пятнами, в небе облака, но все еще сухо и тепло, а когда солнце прорывается
Я помню, как была поражена всем этим зеленым в первый день здесь, хотя тогда было пасмурно. Кажется, прошла целая вечность. Время в Мадроне словно перестало существовать, и если бы не постепенно теплеющая погода с каждым днем, а также цветущие нутканские розы и кусты ежевики, я бы даже не заметила, как весна переходит в лето.
— О, смотрите! — говорит Лорен, толкая меня локтем, чтобы я посмотрела на черного медведя с медвежатами вдалеке.
Очередной момент, когда я жалею, что у меня нет камеры. Я делаю мысленную пометку спросить Кинкейда, взял ли он свой полароид. Уверена, во время настоящего похода мы увидим много диких животных.
Внезапно я представляю козленка, застрявшего на стене сарая, и меня тошнит. Этот образ навсегда запечатлелся в моем мозгу. Это осознание того, что Мадрона делает что-то, чего не должна делать.
— Что случилось? — спрашивает Лорен, наклоняясь ко мне, чтобы перекричать рев квадроцикла и хруст камней под колесами.
Я качаю головой, в ушах звенит угроза Ника.
— Просто укачивает, — громко говорю я, пока нас подбрасывает на кочках. — А как ты себя чувствуешь? Все еще хочешь уехать домой?
— Не знаю, — говорит она. — Теперь, когда мы здесь, в дикой природе? — Она откидывается назад, закрывает глаза и глубоко вдыхает. — Нет, не особо. Я ждала этого чертового похода с того самого момента, как о нем объявили. Даже не знаю, есть ли в этом смысл, я имею в виду, зачем здесь специалисты по морским наукам вроде Джастина и доктора Эрнандеса, если мы будем в горах? Наверное, просто очередная бесполезная работа. Но мне все равно, главное выехать из поселения. Я чуть с ума не сошла.
— И я вместе с тобой, — отвечаю ей, и она иронично улыбается.
Она права. Поход действительно совпадает с более приятной погодой, это точно, но также происходит в то время, когда большинство студентов начинают ломаться под давлением тумана и изоляции. Возможно, это хорошо спланировано — давать нам немного свободы время от времени, чтобы мы не взбунтовались.
Хотя, может быть, поселению просто хочется избавиться от нас. Только Эверли, Майкл и исследователи остались там — все студенты уехали.
По моей спине пробегает холодок беспокойства.
Они специально избавились от нас?
Что-то происходит в Мадроне?
«Или что-то происходит здесь?» — шепчет внутренний голос.
Я игнорирую его. Это все, что я могу сделать, хотя ощущаю тревогу. Буду настороже. Не от медведей и волков, а от…
Я даже не знаю, от чего
Просто знаю, что нельзя терять бдительность, где бы я ни находилась и с кем бы ни была.
Оглядываюсь через плечо на Кинкейда, который ведет квадроцикл немного позади нас. В своем оливковом дождевике и авиационных очках он выглядит одинаково непринужденно как за рулем этого мощного зверя на крутой горной дороге, так и стоя перед классом с учебником в руках.
«Мне повезло, что он на моей стороне», — думаю я.
Хотя я все еще полностью не доверяю ему.
Я доверяю ему в интимном плане. Верю, что он заботится обо мне.
Но на этом все.
Я до сих пор не уверена, хороший ли Кинкейд человек.
Думаю, иначе он не смог бы работать в Мадроне.
И я на самом деле совсем не знаю Кинкейда.
— Проверяешь, не съехал ли он с дороги? — лукаво спрашивает Лорен, наклоняясь ко мне.
Я поворачиваюсь вперед, чувствуя прохладный воздух, пока мы поднимаемся все выше, и стараюсь, чтобы мои щеки не покраснели.
— Просто любуюсь видом.
— Готова поспорить, что так, — говорит она.
В конце концов, квадроцикл останавливается перед промышленным зданием с зеленой жестяной крышей, посреди большого пустынного участка — странное зрелище среди такой красоты. Эрнандес рассказывает нам, что раньше это здание использовалось лесорубами, но лесозаготовки в этом районе прекратились уже давно, прямо на краю парка.
Мы слезаем с квадроциклов, с нетерпением разминая ноги. Доктор Эрнандес раздает протеиновые батончики в качестве перекуса до обеда, а наши бутылки наполняют водой из прицепа в задней части машины Ника.
Затем Кинкейд раздает нам палатки — его палец слишком долго касается моего, когда он передает мою — и говорит, чтобы мы пили дорогие напитки, пока можем. Отныне мы будем пить воду из ручьев и озер, очищая ее специальными таблетками.
Ник машет на прощание, садится на квадроцикл и уезжает.
— Почему он уезжает? — спрашивает Мунавар.
— Я что, для вас пустое место? — шутит доктор Эрнандес. — Нику нужно заняться кое-какими делами в лаборатории.
«Только бы не козлята…»
— А мне обычно не удается участвовать в таких экспедициях, — продолжает Эрнандес. — Как и студентам, изучающим морские науки. Так что это приятная смена обстановки. Хотя теперь, когда я здесь, мне немного не по себе. Вы уверены, что путь туда займет три дня, а обратно — еще три?
Кинкейд ухмыляется, и в уголках его очков-авиаторов появляются морщинки, от чего у меня замирает сердце.
— Не будь слабаком.
Я поправляю мешок с палаткой на спине, и мы выстраиваемся в колонну: Кинкейд впереди с винтовкой для защиты, Эрнандес замыкает шествие, а наши колокольчики звенят на рюкзаках. Я рада присутствию Эрнандеса, потому что с Ником мне было бы не по себе, но все же задаюсь вопросом, что там за дела у Ника в лаборатории.