Декабристы

Яхонтова Марианна Сергеевна

С т р е ш н е в. Ничего не понимаю. Муравьев? Не может быть.

Г е б е л ь. Однако так. Вы простите меня. Мой долг...

С т р е ш н е в (Сергею Муравьеву). Сергей Иванович, дружба и родственные чувства...

С е р г е й М у р а в ь е в. Не имеют значения, полковник. Вот моя шпага.

С т е п а н (тихо). Ваше высокоблагородие... (Указывает глазами на подушку дивана, под которую кладет пистолет.) Вещи отнести прикажете?

Г е б е л ь. Не разговаривать с арестантом.

С е р г е й М у р а в ь е в (Степану). Ступай.

(Степан

уходит.)

Л а н г (жандармам). Ведите.

(Вбегают Марина и Бестужев.)

М а р и н а. Вы опоздали. Он арестован! Как они посмели!

С е р г е й М у р а в ь е в (тихо). Уйдите, моя дорогая, уйдите.

М а р и н а. Мишель, что же вы стоите? Разве вы не видите? Я не дам... нет, нет.

Б е с т у ж е в (тихо, глядя на нее). Вижу, вижу все, Марина.

С е р г е й М у р а в ь е в (Бестужеву). Приведи солдат.

Б е с т у ж е в. Сейчас, Сережа! Ты будешь свободен.

(Бестужев уходит. Вбегают гости.)

С т р е ш н е в. Идем, Марина. Ты слишком теряешься. Не будем делать зрелища.

Г о с т и. Что такое? Жандармы? Какой ужас!

Г е б е л ь. Сюда нельзя, господа.

Г о с т и. Он арестован. Муравьев. Они оба? Якобинцы в нашем отечестве?

Л а н г. Пропустите, господа.

(Звон колокольчиков и шум голосов.)

С е р г е й М у р а в ь е в (хватает чугунный столбик с Наполеоном и одним ударом разбивает окно). Сюда, Сухинов!

Г е б е л ь. Охраняйте арестованного.

Л а н г. Бунт!

(Вбегают Сухинов и Кузьмин с винтовками в руках.)

Г е б е л ь. Что это значит, г-н поручик?

С у х и н о в. Это значит, что вы подлец.

(Кузьмин бросается на жандармов.)

Г е б е л ь. Езус! Мария! Революция!

Г о с т и. Бунт! Бунт! Бегите!

(Гости разбегаются. Жандармы бегут.)

С т р е ш н е в (Гебелю). Мой полк близко. Я приведу вам эскадрон. Полковник, соберите караул. Ваши солдаты в деревне.

С у х и н о в. Если он выйдет отсюда, все пропало. Наш полк разбросан по деревням. Задержите его.

Л а н г. Бегите!

С е р г е й М у р а в ь е в (хватая пистолет). Стой!

С т р е ш н е в. Я безоружен.

М а т в е й М у р а в ь е в. Сережа!

М а р и н а. Вы не сделаете этого! Вы не убьете его!

С е р г е й М у р а в ь е в. Здесь не дуэль, а судьба бунта. (Стреляет. Стрешнев падает.)

Г е б е л ь (раненый Кузьминым, бежит). Помогите!

М а р и н а. Что это? Что? (Падает на ковер.)

(Вбегает Бестужев и солдаты.)

С о л д а т ы. Муравьев! Муравьев!

Б е с т у ж е в. Марина!

С е р г е й М у р а в ь е в. Я виновен только перед ней, перед ней одной. (Солдатам.) Друзья, революция началась. Пусть неудачи наших товарищей не смущают нас. Один тиран умер, не будем же рабами другого. За свободу и землю, вперед!

С о л д а т ы. Ура, Муравьев! Ура, вольность. Где Гебель? Бей его! Бей!

(Сергей Муравьев, Сухинов, Кузьмин и солдаты уходят.)

М

а т в е й М у р а в ь е в (Бестужеву). Я останусь с ней. Идите.

ЗАНАВЕС

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Ковалевка. Конец села. Занесенная снегом кровля. Плетень. Холмы и поля. Ночь. Степан и Грохольский.

С т е п а н. Эк, прихватило. Все лицо обледенело. То сляка, то мороз.

Г р о х о л ь с к и й. Лицо? Уж и говоришь ты, Вологда. Водочки бы, согреться. Да у шинка часовые стоят, не пустят. Строг уж очень Сергей Иванович. А ведь русский трезвый - одна дрянь. Как напьется, мысли высокие приходят о вольности и прочем таком.

С т е п а н. На то и бунт. В шинке-то кто не бунтовал. Никак идут, слава тебе, господи. Чать, уж четвертый день в походе. Их высокоблагородию и вздохнуть не дают: и туда и сюда, и думай за вас. Было б за кого! А то пьяницы, шинки оберегаем. Сынки шутовы. Два офицера да трое рядовых сбежали, как медведей прихватило. Будто им и смерти не будет. Придет, голубчики, никого не обойдет. Хари-то, видно, генералу под кулак подставить охота. А уж я, оченно вас благодарим, отвык при Сергее-то Ивановиче. Вона экой гвардеец идет, чтоб его разорвало.

(Входит мушкетер.)

М у ш к е т е р. Ты что стоишь? Чего тебе надо?

С т е п а н. Стою, стало быть, не падаю. Где нализался?

(Входит Бестужев.)

Б е с т у ж е в. Что это? Он пьян?

С т е п а н. Успел, на это мозгу всегда хватает.

Г р о х о л ь с к и й. Увести его, Михаил Павлович? Другим соблазн.

Б е с т у ж е в. Заприте его где-нибудь, пусть проспится. (Мушкетеру.) Ступай.

М у ш к е т е р. А коли я не желаю. Теперь воля. Никаких командиров нету.

Б е с т у ж е в. Нет, пока еще есть. Отведи его, Степан.

С т е п а н. Двигайся. Искровяню.

Б е с т у ж е в. Что ты. Разве можно рукам волю давать?

С т е п а н. За свою обиду, ваше благородие, не трожьте. Двадцать лет терпел. Баста нонече.

М у ш к е т е р. Волю обещали. Подавай волю!

С т е п а н. Иди, дьявол! (Уходит с мушкетером.)

Б е с т у ж е в (вслед им). Ты полегче, Степан. Вот не ожидал от него, точно проснулся человек. Все отлично понимает - и сколько в нем ненависти. Умрет, а назад не пойдет. Прежде все молчал, только на Сережу ворчал за нерадение к хозяйству. Нет лучше русского народа, Грохольский!

Г р о х о л ь с к и й. Когда он пьян?

Б е с т у ж е в. Это наша вина, мы ничего не оставили ему, кроме пьянства. Ну, да скоро этому конец.

Г р о х о л ь с к и й. Что-то вот только никто к нам не присоединяется. Как был один Черниговский полк, так и остался.

Б е с т у ж е в. А вы умереть боитесь?

Г р о х о л ь с к и й. Нет, я тоже пьян, Михаил Павлович, только вольностью. Жил свиньей, может, умру человеком.

Б е с т у ж е в. Страха нет, когда терять нечего... Надо посмотреть, хорошо ли шинок охраняют, иначе откуда он мог достать?