Дегустация Индии
Шрифт:
Неподалеку от дворца здание парламента, похожее на наш Дворец спорта в Лужниках.
– Шумит, а правда, что по индийскому парламенту до сих пор бегают обезьяны?
– Правда. Отнимают у парламентариев документы, рвут их. Вырывают из рук мобильные телефоны, ручки, и все остальное... – отвечает Шумит. – У нас очень сильны консервативные партии, и когда проходит заседание про беспредел обезьян, они лоббируют их права. Недавно эту проблему чуть-чуть решили, но решили по-индийски. Вместо того чтобы сделать решетки от них, наняли ловцов обезьян и лемура-добровольца. Они усмиряют обезьян во время заседаний...
–
– Ну, бывает и так... зато дерутся в нашем парламенте реже, чем в вашем! И курить там теперь запретили...
В индийском парламенте многие заседают в ярких сари, расшитых рубашках, чалмах, а то и босиком. Радикальные деятели даже увешивают себя гирляндами из цветов.
Хочу рассказать об одном парламентарии. Точнее, об одной – о Фулан Деви. Она родилась в низшей касте и была в одиннадцать лет выдана замуж. Не выдержав тяжелой работы и побоев, сбежала от мужа, после чего родня отказалась от нее, и девочку выгнали из деревни.
Оказавшись в лесу, Фулан попала в бандитскую группировку и, став старше, возглавила ее. Под ее руководством банда начала робингудствовать: отнимать у богатых – раздавать бедным. Соседняя банда убила возлюбленного Фулан, ее же изнасиловали и сделали сексуальной рабыней.
Она бежала, возглавила новую банду и в 1981 году, в День святого Валентина, напала на деревню и уничтожила всю банду обидчиков. Группировку Фулан искало несколько тысяч полицейских и несколько вертолетов, но местная беднота помогла им уйти от преследования. Фулан стала легендой, а через два года неожиданно сдалась властям, ей дали одиннадцать лет тюрьмы вместо виселицы, поскольку боялись народных волнений.
Выйдя на свободу, Фулан занялась политикой, ориентированной на самые незащищенные слои, и стала активной деятельницей Партии индийской бедноты. На основе ее биографии был снят художественный фильм «Королева бандитов». Он стал культовым, Фулан мгновенно выиграла выборы в парламент и начала успешно защищать права бедных.
В тридцать восемь лет Фулан в упор расстреляли около ее делийской резиденции. Десятки тысяч людей вышли на улицы, вспыхнули массовые беспорядки, манифестанты перекрывали автомобильные и железнодорожные магистрали, забрасывали камнями учреждения. Увы, убийц члена парламента Фулан Деви не нашли... Или не захотели искать.
Недалеко от парламента мемориальная арка «Ворота Индии», местный вариант Триумфальной арки. Сорокаметровый супервеличественный памятник в форме ворот в память об индийских солдатах, погибших во время Первой мировой войны. Вся его поверхность облицована плитками с именами солдат. На пустующем постаменте рядом прежде стояла статуя английского короля, с момента обретения Индией независимости короля сбросили, а кого поставить вместо него, не придумали до сих пор.
Пафос мемориала резко снизила толпа торговцев и попрошаек. Девочка лет шести начала передвигаться перед нами с помощью сальто, а толпа ее малолетних коллег, приплясывая и вопя, двинулась следом.
Нас уже предупредили, что если даешь хоть одному, то на тебя налетает стая, и мы сделали непроницаемые физиономии. Тем более что с другой стороны налетела
Надо еще добавить, что индийский торговец орет название своего товара, пока ты не сел в машину, так истошно и так постоянно, что в тебе борются два чувства: прибить его на месте или купить. Короче, «Ворота Индии» вспоминаются как кувыркающаяся в клубах пыли маленькая девочка под аккомпанемент торговцев, готовых броситься на тебя с услугами при первой твоей слабине.
После знакомства с мемориалом, опираясь на утверждение Шумита о продвинутости индийской финансовой системы, я попробовала снять с карточки деньги. Однако на слово «банкомат» все пожимали плечами и слали нас в самый крутой делийский отель, объясняя, что там есть все. Как было написано на стене в арбатской коммуналке в моей индофильской молодости: «Чего нет в „Махабхарате“, того нет нигде!»
Отель был великолепен и многозвезден. Офис банка обмена валюты, отделанный витиеватым красным деревом, дышал дорогим кондиционером и шелестел гербовыми бумагами. Накрахмаленный молодой человек с вымазанными до мозга гелем волосами сказал, что как только он заполнит какие-то важные бумаги, банкомат появится.
Кстати, может быть, это был не гель, а кокосовое масло, которым индийцы мажут волосы для качества и количества. Мне стало ужасно интересно, откуда появится аппарат банкомата, если в данную секунду уже не висит на стене. Но мало ли какие в Индии секреты, страна же волшебная...
Молодой человек закончил с бумагами и предложил отдать ему карточку. Поскольку со своим плохим английским я плохо понимала его плохой английский, то излагала текст Лене, она – непальскому студенту, непальский студент – молодому человеку. Обратно все двигалось по той же схеме.
Я еще мялась отдавать карточку незнамо куда, а молодой служитель банка уже положил передо мной лист бумаги, на котором я должна была написать пароль и искомую сумму в долларах. Банкомат находился у него где-то под прилавком, и он искренне предлагал пошуровать на моем счете. Я, конечно, понимала, что сверху его честность контролирует куча индийских богов, но все-таки...
Надо сказать, что он страшно удивился, поняв, что я не дам карточку, и пояснил, что это совершенно простая и проверенная операция. Я тоже знала, что она простая и проверенная, поскольку у кучи моих друзей после таких операций карточки оказывались пустыми или полупустыми.
Поскольку в Москве не так просто поменять доллары на рупии, я рассчитывала на карточку и деньги, которые мне не успели вернуть за билет. В бумажнике у меня лежали только рубли, я показала их молодому человеку. Но он, только что предлагавший мне операцию с карточкой под прилавком, сморщил свое хорошенькое личико так, словно я предлагала съесть дохлую лягушку.
Обиженная неуважением к родной валюте, я попыталась восстановить честь российского рубля предложением: «Засунь себе в ... свои рупии!» Но Лена благочестиво отказалась переводить это непальскому студенту, а у меня не было рупий, чтобы изобразить предложение жестами.