Дегустация Индии
Шрифт:
Москва благословила нового генсека Компартии Индии, а Джоши был отстранен и оклеветан за то, что не хотел сталинского социализма. Благодаря ему и таким, как он, Индия избежала войны с частной собственностью, репрессий, однопартийной системы и навязанного атеизма. Джоши был честным коммунистом и врагом жизни в роскоши, но социалистический эксперимент в России приводил его в ужас. Сегодня партия, созданная Джоши, работает в парламенте вместе с партией, созданной Неру, именно в направлении, заложенном Джоши.
Удивительно устроен мир. Примерно в то
В это же время мой двоюродный дед стал кандидатом в президенты Израиля именно от Коммунистической партии Израиля. А его зять – мой английский дядя Рональд, бывший офицер британской разведки, вышел из Компартии Великобритании, поняв, что ее финансирование и руководство осуществляются из Москвы. И вступил в партию лейбористов. Ясное дело, что при этом у Компартий СССР, Индии, Израиля и Великобритании общим было только название.
В финале вечера Ранжана подошла ко мне и мягко посоветовала больше не ездить по городу в майке с открытыми плечами и заколоть волосы, чтобы не было неприятностей.
– Никаких обтягивающих джинсов и распущенных волос. Это неуважительно, – инструктировал меня дома Шумит. – Все постройки, особенно религиозные, надо обходить с левой стороны. Если наливают чай, жди, пока пригласят сесть. Уходя, надо допить чай. Если сидишь, смотри, чтобы ноги не были направлены на старшего или духовное лицо. Книги нельзя класть на пол и рядом с ногами. Это неуважение к знанию...
Казалось, что я все запомнила, но в первый же день от недосыпа и загруженности забыла даже собрать волосы.
Возле гостиницы мой мобильный снова умер. Он то просыпался, то засыпал... то посылал обгрызенные пополам эсэмэски. Обгрызенные не только по тексту – сам конвертик полученного сообщения на экране был надкусан, как кусок сыра. Нигде в мире мобильная связь надо мной так не глумилась!
В гостинице снова улыбались медлительные молодые парни на рецепшене. На вопрос о телефоне-автомате показали пальцем на двор.
– Мой папа был сноб и не любил индусов, плохо владеющих английским, – говорит Шумит.
– Представляю, как бы он любил меня, послушав мой английский... – предполагаю я.
– Когда я прилетел в Россию учиться, у меня был огромный чемодан. Я никогда не оказывался так далеко от дома и от суеты прямо в аэропорту потерял паспорт.
– И что?
– Я обратился к первому попавшемуся служителю аэропорта, и он на безупречном английском успокоил меня, отвел в справочную, я немного подождал, и паспорт вернули. Кто-то заботливо подобрал его и принес! Я сразу полюбил за это русских!
– То есть, прилетев в Россию, ты не знал ни слова по-русски?
–
– Как это вам удается?
– У нас просто нет другого выхода...
Во дворе гостиницы стояла стеклянно-картонная хибара со всеми признаками однодневки, которую построили после Второй мировой, а потом забыли, что она одноразовая. Хибара вмещала в себя кабинку с телефоном и комнату с двумя компьютерами. Хозяйничал там мальчишка лет двенадцати в белой рубашке.
Он услужливо распахнул дверь кабинки с креслом моего возраста, в центре которого задницы со всего мира протерли дырку до дерева. От модели телефона и остального интерьера застонал бы режиссер, ориентированный на поиск съемочной натуры послевоенных лет. Все цифры под диском были вытерты пальцами, а сам кругляш местами надорван и надгрызен.
Мне удалось набрать по этому антиквариату дом и услышать голос одного из сыновей. Только я погрузилась в описание шелестящей пальмами душной ночи, все потухло... включая телефонную связь. Если бы до этого свет не гас на открытии конференции, я сошла бы с ума от страха, несмотря на то что была за забором рядом с гостиницей.
Мальчишка чем-то шуршал, скрипел и что-то вежливо говорил, видимо, на хинди, но его не было видно. Я на ощупь вылезла из кабинки, пошла на звуки шуршания и говорения, ясное дело, он тоже пошел. Через некоторое время мы столкнулись, что-то упало, покатилось, потом нашлось, загорелось и оказалось свечкой в его руках.
Я спросила, сколько должна, по-английски. Он что-то ответил, видимо, на хинди, видимо, не по теме. Я повторила вопрос по слогам. Он начал предлагать мне воды, поднося свечку к бутылке воды. Я уже понимала, что он пытается таким образом утешить меня и принести извинения за плохую работу индийского эклектического начальства.
Я не без борьбы забрала свечку и осветила рупии, чтобы он въехал в тему. Мальчишка радостно закивал и потащил к себе сразу всю пачку. На всю пачку рупий данный салон связи можно было купить целиком. Я забрала пачку, вытащила одну бумажку, разглядеть достоинство которой в темноте было нереально, и протянула.
Он схватил бумажку и наклонился, коснувшись моих туфель. Слава богу, что Шумит объяснил мне, что это выражение наивысшего уважения, а то я совсем не поняла бы, что делать дальше.
Пока добиралась до номера, свет включили. Покрывало на постели пузырилось и взлетало от пропеллера на потолке, за окном в свете прожекторов люди в белых одеждах снова повторяли странные фигуры своего танца... сил осталось только на то, чтобы почистить зубы, полоща рот и щетку водой из бутылки.
Из постели я пощелкала пультом телевизора, выяснив, что в нем штук сто программ, в которых уйма докладывающих, спорящих, поющих, плачущих и отгадывающих слова индийцев в чалмах и сари. Тем более что интуиция подсказывала, что скоро за окном снова запоют. И, надо сказать, не подвела...